Вечера с Петром Великим полностью

Два императора — два решения, два последствия. Петра укоряют, Марка Аврелия превозносят. Но мучительный вопрос остается: прав ли был законопослушный правитель, отдавая судьбу империи наследнику, который погубил его государственные начинания, переступил через его гуманные заветы, изменил его делу? Не тогда, когда писал роман, а сейчас, в ходе нашего разговора, я вдруг подумал: Петру этот пример был известен.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:И значит, подсознательно диктовал линию поведения?

Д.А. ГРАНИН: Во всяком случае, Петр его анализировал… Наконец, полемика с распространенным мнением о том, что Петр был фанатичным западником, навязывал русской жизни европейские образцы. Но если пристальней вглядеться в окружение Петра, то в большинстве своем это русские люди. Были среди них Остерман, Миних, Шафиров, привлечение их свидетельствует о широте петровских взглядов на «кадровый вопрос», но все остальные — русская знать. Или «находки» Петра, таланты, которые он находил, высматривал вокруг себя в других слоях общества. Петр неоднократно подчеркивал: со временем Запад станет России не нужен, научившись у Запада, она сама начнет учить других.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Ну, а полемика литературная, оспаривающая иные писательские толкования Петра и его эпохи?Полемика с«антихристовой»концепцией Мережковского, акцентировавшего в Петре«языческое»начало, по–моему, угадывается явственно. С Алексеем Толстым спорить Вам вроде бы, не о чем, но я, читатель, улавливаю подспудную полемику и с ним тоже.

Д.А. ГРАНИН: В чем?

В.Д. ОСКОЦКИЙ:В том, что Вы видите и живописуете Петра земным. И, отмечая исключительность его ума и воли, не ставите на котурны опоэтизированного державного властелина. У Толстого они растут по мере того, как Петр начальных глав первой книги превращается во второй и особенно в незавершенной третьей в Петра Алексеевича.

Д.А. ГРАНИН: Трудно сказать. Роман Алексея Толстого я читал в юности. Во время же работы над своим романом боялся перечитывать. Он талантливый писатель, и я не хотел, чтобы он на меня давил своим талантом, вынуждал вступать в соревнование. Соревноваться с ним не входило в мои намерения. Поэтому я не вступал с Алексеем Толстым ни в какие контакты, и полемики с ним у меня нет.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Преднамеренной. Но подсознательно — стою на том—полемизировали. Однако не буду углубляться в эту тему, перейду к другой. В перспективе послепетровского движения отечественной и мировой истории—XVIII, XIX, XX века — Вынаходите личности, чьи масштабы соотносимы с масштабами Петра?