Вечера с Петром Великим полностью

Д.А. ГРАНИН: Они и не могли вспомнить. Потому что та война за покорение Кавказа была представлена в ложном свете. Как освобождение горцев, которым русская армия несла цивилизацию. Не война, а приобщение диких, варварских народов к культуре. Это была ложь.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Причем на коротких ногах. Достаточно было толстовских«Набега»или«Рубки леса», чтобы она не устояла под напором правды. Но мы снова отошли от Петра и романа онем, хотямногого существенного пока что не коснулись. Например, поэтики повествования:как сделан роман, как была найдена его форма?

Д.А. ГРАНИН: Самое трудное для меня было — совладать с обилием материала. Как его организовать, чтобы ближе подойти к личности? Где искать такой подход? Можно было строить романный сюжет вокруг Петра, загонять его в какую–то фабулу…

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Например, в фабулу последней любви.

Д.А. ГРАНИН: …но мне была интересна полемика внутри романа — между собеседниками, коротающими санаторные вечера. Возможно, не получилось, как изначально хотелось. Некоторые меня упрекают: собеседники недостаточно выразительны, индивидуальны. Но я опасался заслонить ими Петра.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Сюжетное обрамление повествования — вечерние беседы о Петре — нескрываемо условно. Оно и не должно претендовать на достоверность, доподлинность, а значит, и обстоятельную выписанность каждого из собеседников.

Д.А. ГРАНИН: Справедливо. Это в конце концов игра: романная форма — всегда условность.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Она долго искалась?И как нашлась?Мотив вечеров был задуман до того, как начали писать, или пришел непроизвольно, в ходе работы?

Д.А. ГРАНИН: Наверное, до. Иначе бы не справился.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:С обилием материала?

Д.А. ГРАНИН: Не знал бы, как его организовать. Как я уже говорил, боялся назидательности. Вольное же обсуждение давало выход. Но имело и свои недостатки. Я не мог позволить себе уходить далеко в сторону. Иначе рассказчика осадили бы: ишь, заболтался. Многие интересные мотивы поэтому в роман не вошли.

Так, не включил в роман моряков, матросов, которых до Петра в России не было. Почему он любил мореходов, тянулся к ним, благоволил? Они бывали в других странах, наблюдали другие порядки, другой образ жизни. Он видел в них раскрепощенных людей, если угодно — просвещенных.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:По–нашему, казенно говоря, — «человеческий фактор»!