В.Д. ОСКОЦКИЙ:Не знаю, как Вам, но мне легче смириться с профессиональными передачами Радзинского, чем с дилетантским многотомием Пикуля. Его полное собрание сочинений, тиражируемое и рекламируемое сейчас,—свод не исторических романов, а адюльтерных скабрезностей, которые подсмотрены в замочные скважины вельможных опочивален и размалеваны на низкопробном словесном уровне, типа«блудно вступил в мерзкое прелюбодеяние». Но не о маломощных художественно апокрифах на темы истории речь, а обисторическом романе как явлении искусства. Поэтому прибегну к достойным аналогиям.
Ближайшая— «Бестселлер»Юрия Давыдова. Вы оба, независимо друг от друга, пришли к сходной форме повествования:нет строгого романного сюжета, хронологически последовательного действия, обстоятельного жизнеописания героев, скрупулезного бытописания их среды и тому подобного, восходящего к канонической традиции. Нонайдена форма раскованного романа–раздумья, нестесненного романа–размышления, открывающая простор внесюжетным отвлечениям в сторону. В этой свободе художественной мысли, не скованной выстроенным сюжетом характеров и обстоятельств, угадывается ее осознанный выход к философии истории. Обострившейся потребности в ней сродни не столько внешнее изображение, сколько глубинное, по законам подводной части айсберга, постижение человека, ввергнутого в бурный круговорот исторических событий, извлечение сокрытого смысла этих событий, потаенной логики их внутренних связей, сцеплений, притяжений и отталкиваний. Отсюда ассоциативное соединение разновременных пластов не в хронологической последовательности сюжетного действия, а в самоорганизованном потоке авторского сознания, сопрягающего — в Вашем случае — петровское время и XX век.
Д.А. ГРАНИН: Что же, Петровская эпоха побуждает ставить ключевые вопросы, связанные со всей последующей историей России, ролью личности в ней, возможностью изменять векторы движения. Заставляет размышлять о том, насколько она отличается от эпох Екатерины II, Александра I, Николая I, Александра II, как воздействовала на их и другие царствования. Не случайно же и Сталин пожелал однажды высказаться о Петре. И высказался — доподлинно — по–своему: «Не дорубил Петруха!» С его точки зрения, он был недостаточно жесток.
В.Д. ОСКОЦКИЙ:Как и Иван Грозный, непростительно отдававший силы и время замаливанию грехов, вместо того чтобы истреблять бояр безостановочно…
