Вечера с Петром Великим полностью

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Снована подходе некогда модное слово«аллюзии».«Вечера…»— роман достаточно серьезный, чтобы обойтись без них, неизбежных в пору беспредела цензуры, ее диктата и своеволия. Но иные поведенческие стереотипы у героев романа подсказывают аналогии, не всегда косвенные, подчас прямые. Вплоть до погони за миллионными капиталами, появления всесильных олигархов, притязающих на власть или близость к ней, борьбы компроматов между соперничающими кланами в петровское и наше время. Такие параллели в Ваш замысел вряд ли входили. Но они возникают. Откуда?

Д.А. ГРАНИН: Когда писал о Меншикове, когда прочел его для себя, передо мной возник мысленно… Чубайс. Несомненный талант работника, хозяйственника, организатора. И в то же время с присущим ему размахом может урвать себе баснословный гонорар. Да, сопоставления появляются. Но не до, а после завершения романа. И отражают извечную суету, возню вокруг престола, власти. Я искал в окружении Петра честных, бескорыстных бессребреников, но так и не смог найти. Может быть, они были, наверное были, но я не нашел. И мне казалось, что все были больны.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Но общие симптомы недуга порождают сходные модели поведения?

Д.А. ГРАНИН: Да, нет примеров высокой добродетели. Поэтому Петр в романе одинок, один страдает и любит. И являет собой исключение среди не только знати вокруг него, но и монархов своего времени. Каждый из современных ему властителей чем–то наслаждался. Людовик XIV — абсолютной властью и жизнью, Карл XII — войной, польский король Август — женщинами и утолением тщеславия. Петр наслажденцем не был. И еще одно примечательное его качество — он первый и последний русский император. Алексей Михайлович императором не стал, а после Петра в родословной престолонаследников русская линия смешалась с немецкой и другими.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Петра Вы могли написать и в конце 1970–х — начале 1980–х годов, когда задумали роман. Но это был бы другой Петр и другая философия истории. Видимо, потрясения 1990–х годовстимулировали Ваше нынешнее, вторжение в историю, обострили внимание к поворотным рубежам в судьбе России?

Д.А. ГРАНИН: Конечно. Это опять к вопросу о том, учит ли нас история. Учит, если она не подтасована, непрерывно учит. Как и события последних лет нас многому научили.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Но и стимулировали искус утилитарных уподоблений Петру сначала Горбачева, потом Ельцина, теперь Путина.