Испокон веку в Петербурге с наступлением лета открывались лодочные станции, и тысячи горожан катались на лодках по каналам и рекам. В последние годы их место заняли речные трамваи. Может, оно и доходней, но попробуйте представить Венецию, где все гондолы заменены катерами. Конечно, есть и приобретения, увы, они не возмещают утрат. Охранять памятники прошлого постепенно научились. Ныне уже не сносят монументы так лихо и нагло, как раньше. Однако существуют иные реликвии истории, не столь зримые, как особняки или дворцы. Речь идет об исторических местах, ландшафтах. Чем хорошо пушкинское Михайловское? — тем, что там сохраняется пейзаж, который видел Пушкин, гуляя по проселкам и дубравам.
Культура — это сохранение всего лучшего из построенного, сказанного, созданного. Это и сохранение ландшафта, той поэтичной среды, что вдохновляла гениев, и тех мест, где обитали герои. И Раскольников, и Евгений из «Медного всадника», и Незнакомка Блока, и Акакий Акакиевич Гоголя — законные, полноправные жители нашего города. С ними нельзя обращаться, как с бомжами. Они прописаны в нашем городе навечно. Величие страны определяется не обширностью земли, не запасами нефти, не страхом, который внушают ее боеголовки, а скорее тем, что дают ее головы мировой культуре. Что означает Россия в представлении народов мира? Это прежде всего Чайковский и Шостакович, Пушкин и Толстой, Чехов и Достоевский, Менделеев и Павлов, Сахаров и Капица. Их совсем немного, но из их имен сплетен венок российской славы. На самом деле, и Чайковский, и Чехов не только русские художники, они давно стали мировыми, достоянием всеобщей культуры. Мемориальная память о каждом из великих художников и ученых — ценность отнюдь не местная, и печально, когда ею распоряжаются районные культуртрегеры.
Дом в Столярном переулке был европейским экспонатом. Сейчас не лучшее время для культуры, в частности для литературы, которая в каком–то смысле роскошь культуры. Роскошь, ибо люди могут свободно обойтись без литературы, что отчасти и происходит. Оказывается, при этом может развиваться техника, могут работать научные институты, люди будут поглощены делами и никто не заметит, что перестали выходить толстые литературные журналы, не стало поэтических вечеров, сократились тиражи серьезных книг…
