Мое фронтовое прошлое не раз заставляло меня возвращаться к военной теме. Рассказы, повести о войне входили с большей или меньшей удачей в ту большую библиотеку о войне, которую создала советская литература. Не так давно, перечитывая «Войну и мир» Толстого, я обратил внимание на то, как автор описывает французских солдат и офицеров.
По сути дела наполеоновские войска вторглись в Россию как захватчики, оккупанты, они вызвали народное сопротивление. Однако на протяжении всего романа Толстой относится к солдатам–французам с удивительным чувством, в котором нет ни ненависти, ни осуждения. Для него они втянуты в бессмысленную мясорубку войны, равно как и русские, они ее жертвы, ее несчастные исполнители, вынужденные убивать друг друга. В отдельных сценах, например, когда Пьер Безухов спасает от пули французского офицера, у автора прорывается непроизвольное сочувствие, он любуется поступком Пьера.
Я невольно сравнивал толстовский гуманизм, толстовское отношение к войне, к противнику с нашей военной литературой, с моим собственным непримиримым чувством. Мы видели в немецких солдатах только врагов, не могли различить в них людей, которые так же страдали, расставаясь с молодой жизнью, кричали от боли и умирали, не понимая за что. Толстой писал «Войну и мир» спустя полвека после Отечественной войны 1812 года. Мы через полвека после Великой Отечественной войны еще не поднялись до толстовского понимания и войны, и противника.
Сталкиваюсь с этим часто, когда речь заходит о том, чтобы разрешить немцам восстановить свои воинские захоронения в России. Наши ветераны–воины протестуют, да так, словно продолжают защищать страну от фашизма. И должен покаяться: наша литература, наше искусство десятилетиями поддерживали этот пафос ненависти, не отделяя фашизм от немцев. Мертвые между собой не воюют. Для Толстого все погибшие в Отечественную войну 1812 года были жертвы. Его антипатия касалась лишь Наполеона. У Толстого в романе нас не призывают к состраданию, к милосердию. Его просто проявляют, тот же Пьер Безухов, поступки которого непроизвольны, чувства не декларативны. И сам автор одинаково жалеет и русских солдат, и французских. Он не стесняется своего чувства, не прячет его.
