С этими мыслями я прохожу вдоль какой-то сгоревшей постройки, пытаясь не попасть на глаза двум парням, что так спокойно идут к разваливающему зданию «Боулинг». Вокруг ни единой души; только изредка пробегают бродячие коты, которые с шипением прыгают в мусорные баки и дерутся за территорию. На удивление, мне не страшно; все это меня только забавляет, словно я в каком-то телешоу, в которых обычно снимают маски с «хороших» людей. Погода для «телешоу» благоприятная – солнце как будто специально светит именно мне в глаза, не давая полноценно разглядеть путь молодых ребят, и на секунду мне показалось, что я потеряла их из виду. Сейчас меня охватывает паника и страх. Я замерла. В груди проскользнула дрожь, после которой сердце начало сильно колотить о грудную клетку, как кувалдой по руке. Что в таких случаях надо делать? А) принять правду, что ты хреновый сыщик и уйти домой; Б) отдышаться, хорошенько подумать и идти вперёд. Угадайте, что я делаю спустя три секунды? Почему-то во мне играет такой героизм, от которого трудно избавиться, пока к твоему горлу не приставят нож. Мои ноги уверенно перешагивают через разбитые стекла бутылок из-под пива и приближаются к углу, из которого доносятся мужские голоса. Наверное, это они. Я аккуратно переступила кучу мусора, молясь не быть услышанной, как вдруг… правой ногой отбрасываю кусок стекла куда-то вперёд. Раздался хрустальный, тупой звон. Меня бросило в жар, что позже накрылся холодом, от которого немеют конечности. Мысли одни: все, меня поймают и убьют! Мне конец! Черт, я не хочу так глупо закончить, тем более, когда у меня появился парень. Со лба течёт холодный пот; руки панически дрожат, как у алкоголика с двадцатилетним стажем. В сердце словно вонзили электрического угря, который пускает в моё тело электрические разряды, с целью убить. Я больше не слышу мужских голосов; полная тишина. За эти тридцать секунд вся моя никчёмная жизнь прошла перед глазами, как дешевый фильм первокурсника киноакадемии. Мысленно я попрощалась с близкими людьми, поцеловала и обняла Эрика, познакомилась со своими любимыми актерами и послала всех тех, кто меня бесил за эти семнадцать лет. Зажмурив глаза, я ожидала своей кончины. Но спустя мгновение до меня вновь начали доходить голоса. Петля на шее вдруг исчезла, и я снова могла спокойно дышать. Опять делаю шаги и подхожу достаточно близко, чтобы аккуратно рассмотреть происходящую картину. Возле боулинга стоят две машины одинаковой марки «Порше»; неподалёку от автомобилей стоят, наверное, их владельцы, одетые в обычную одежду. А ведь я представляла этих мужичков в очках, с рациями и в деловых костюмах. В пяти шагах от меня стоят Коди, Бен и ещё какие-то парни. Я онемела, словно по голове меня ударили металлической дубиной. Неужели это правда..? Порой, мы думаем, что знаем людей, а оказывается, что нет. Мне вонзили нож в спину, снова. Я вижу размытую картину ребят, ведь глаза покрылись плёнкой, которая вдруг исчезла в виде горячей слезы. Меня охватывает боль и паника, а страшнее этого я ещё ничего не видела. Все отрицательные воспоминания врезались мне прямо в голову, от чего, кажется, она начала опухать. Боже, как же мне захотелось кричать и плакать, убивать и бить. Я прикрыла рот рукой, чтобы никто не услышал мои всхлипы, но это так непросто. Друзья… порой это только слово. Нет гарантий, что завтра ты проснёшься, а у тебя все ещё будут друзья. Теперь мне кажется, что Роуз была лишь предлогом разорвать нашу дружбу, а настоящая причина кроется вот в этих «чёрных» делах.
Я вытираю слезы с щёк, делаю глубокий вдох, а затем вновь поворачиваюсь к парням и с осторожностью выглядываю из угла. Бен достаёт из кармана сигарету и кладёт в рот. Когда это он начал курить? Он ведь спортсмен! Я нахожусь в ступоре, но набираюсь сил и отвожу глаза к Коди. Хвостик передаёт другу зажигалку и делает глоток «7Up».
Вдруг резко я почувствовала тупую боль в области позвоночника, которая распространилась по всему телу. От боли я закричала, но почему-то получилось бесшумно. Только потом я понимаю, что лежу животом на грязном асфальте прямо на разбитых стёклах, и с каждым лишним движением они все глубже вонзаются в меня. Мне больно. Мне очень больно; я не могу дышать, не могу крикнуть и позвать на помощь. Слезы без сопровождении плача льются из глаз и безвозвратно падают на землю. Я слышу какие-то голоса и еле-еле приподнимаю голову вверх, пытаясь разглядеть лица, что собрались вокруг меня. Наверное это шоковое состояние, ибо я ничего не слышу. В ушах что-то гудит, какой-то писк, будто в сантиметре от меня взорвалась мощная бомба. В глазах что-то мелькает, не позволяя видеть окружающее. Я не знаю, что чувствую, потому что боль в пояснице, боль в животе, руках смешалась в одну кучу, и кажется, вот-вот я сейчас взорвусь.
Ощущаю тяжесть в шее и опускаю голову на влажный бетон. В зрачках темнеет, становится невыносимо больно… я отключаюсь. Последнее, что я помню, было: «Рэйчел?».
***
