Попрощавшись со старшим группы, троица ведьмаков — Антон, Макс и Софья — направилась к выходу.
— Блин, а как мне идти-то? — возле двери встрепенулся Волков. — Прям так, раздетым?
— А мне нравится, — хихикнула Романова и провела пальчиками по груди Макса. — Голый и безволосый Волчок… Нет, не безволосый… Бесшерстный, во! Волчок-лысик! Забавно.
— Возьми одежду у шишиг, — хмуро подсказал Зарецкий и, не дожидаясь напарников, скрылся за дверью.
Макс решил последовать совету. Переодевшись в черную водолазку — Поздняков упорно именовал ее бадлоном, — он в сопровождении Романовой вышел на улицу. Огляделся — Антона и след простыл.
— Хаб обиделся, что я тебе знаки внимания оказываю, — лукаво улыбнулась Соня. — Не понимает, озабошка, что я специально так делаю, чтобы он отстал. А то выдал мне недавно. Я, говорит, охотник, а ты — моя добыча. Пф, наивный.
— Специально делаешь? Хм, ладно… Спасибо за разъяснения. А то я подумал ненароком…
— Что я на тебя запала? — хмыкнула пиромантка. — Не-е, Волчок, ты слишком старый.
— Эй! — возмутился Макс. — Мне всего тридцать один!
— Ну! Десять лет разницы, — подтвердила Романова и сменила тему: — Кстати, не хочешь рассказать, как ты догадался, что шишиги — те самые спасатели и криминалист, работавшие днем с нашим трупом?
Волков покачал головой:
— Пусть это останется моим маленьким секретом.
— Волчок! Я настаиваю!
— Ладно, уговорила, — сдался он. — Когда я был в прошлом омутника, то заметил на пальце «девушки» запоминающийся перстень — из черненого серебра с красным камнем. Защитный оберег Нурии. Но самое интересное — подобный перстень я чуть раньше видел на «молодом» спасателе, когда подходил вырывать волос с головы Марата… Так пазл и сложился. Правда, с криминалистом промашка вышла, каюсь, этого я не предвидел. Думал, что шишиг — двое. А их — во, целый выводок оказался! Разве что без родителей…
Слушая Волкова, Романова монотонно кивала.
— М-да, глупо попались, — подытожила она рассказ и, отступив на пару шагов, изучающе осмотрела Макса с ног до головы. — Долго понять не могла: что с тобой не так?
— А со мной что-то не так?
— И наконец поняла, — продолжила Соня, — для Питера ты одет слишком… слишком пресно!
— И?
— Поэтому в выходные будем делать из тебя модника! — подмигнула девушка. — Мне кажется, к твоей густой мордорастительности пойдет брутальная «байкерская» кожанка… И солнцезащитные очки!
— Да ну, Сонь, перебор. Мне не восемнадцать лет…
— Так, Волчок, не спорь, даме виднее! — не дала ему договорить Романова. — Станешь хоть на нормального человека похож!
Волков улыбнулся в бороду:
— То есть твоя повседневная серая юбка для Петербурга модная, а моя одежда — нет?
— Ты не понимаешь, Волчок! — округлила глаза Соня. — Серый — цвет дождя и питерского неба. Он по определению не может быть немодным!
— Ммм, вон оно что, — промычал Макс и наигранно расстроился: — Будешь делать из меня модника, говоришь? А как же грандиозная прогулка по Питеру, которую ты обещала на выходных? Неужели отменяется?
— Так выходных-то сколько, дурачишка? — засияла Романова и потянула Волкова к выезду со двора. — Два!
— Точно, два…
За непринужденной беседой они вышли на оживленную улицу, разрезанную пополам трамвайными путями, и остановились на тротуаре.
— Большой проспект В. О., — прочитал Волков на ближайшей адресной табличке.
— Именно он. Красивый, согласись?
Макс покрутил головой в поисках очередной архитектурной достопримечательности. Пожал плечами:
— Типичная питерская улица.
— Да ну тебя! — обиделась Соня. Уткнувшись в телефон, сообщила: — Такси нам вызову, а то с Васьки до дома слишком далеко топать. Или прогуляться хочешь?
C Васьки… Сам Волков предпочитал официальное и более красивое название — Васильевский остров. Но спорить с рыжей не стал.
— Давай на такси.
— Вызвала. Через минуту будет. — Она убрала телефон в сумочку. — Знаешь, Волчок, давно хотела спросить… Ну как — давно. С момента первой встречи. Но не знаю, захочешь ли ты об этом говорить…
— Спрашивай, я весь во внимании. И, надеюсь, твой вопрос не доведет меня до белого колена? — намеренно допустив ошибки, усмехнулся Макс.
Романова вздохнула и закатила глаза:
— Снимай штаны, помажу твое внимательное колено кремом для загара… Долго шутейки-то придумывал, юморист? — Она иронично склонила голову набок. Заговорила более серьезно: — Смотри, твое последнее дело в Дрезне, костомаха. Сколько ей было лет, что она рассыпалась в прах? У вас на руках?
Волков пожал плечами:
— Чуть больше трехсот. А что?
Теперь плечами пожала Соня:
— Да ничего, просто любопытствую… Но ты знал, что так будет? Что костомаха не выживет при обращении в истинный облик?
Макс непроизвольно почесал нос и замотал головой:
— Нет, не знал.
— Ой, Волчок, не трынди! Я изучала психологию — ты врешь, будто школьник на экзамене!
— Ладно, ладно, знал, — потупился он.
— Так-то лучше… А какое преступление совершила та костомаха, что вы с напарником решили ее убить?
— Не убить, а обратить в истинный…
— Волчок! Ты чего придуриваешься-то? Давай повторю: в чем костомаха была виновата?
— Сонь, ты же читала мое дело. Знаешь — ни в чем.