– В первый раз дьявол пришел ко мне в облике черного пса с козлиными рогами на голове. Ворвался в дом без приглашения. Спросил, буду ли я служить ему как хозяину и господину, но я отказалась. Он спросил еще раз, но я опять отказалась, и он убежал. Во второй раз он пришел посреди ночи в облике бородатого человека с шипами на коленях и в большой черной шляпе. Спросил, буду ли я служить ему как хозяину и господину, но я снова сказала «нет». В третий раз он обещал, что если я стану его прислужницей, то никогда больше не буду голодать. Он принесет мне сладких лефсе с маслом и сахаром. Как у меня заныло в животе! И еще он сулил мне огромную миску свежего рёммеколле. Для моей мамы. Как она будет рада! Дьявол мне улыбнулся. Мне стало так радостно и хорошо, и я сказала, что буду ему служить.
Я сказала:
– Ты должна сообщить это все губернатору на суде.
Марен снова склонила голову набок.
– И что, это признание меня спасет?
– Да, – ответила я, и мои щеки обдало жаром. – Но тебе нужно выучить катехизис, чтобы все знали, что ты вернулась к Господу. Ты была совсем юной, когда мать отдала тебя Князю тьмы, и тебя еще можно спасти.
– Вы и впрямь думаете, фру Анна, всех тех часов, что мы стоим на коленях и молимся Богу, будет достаточно, чтобы спасти мою жизнь? – Марен лениво зевнула, как будто ей было не о чем беспокоиться, кроме как о чтении молитв.
– Да, да. – Я прижала к груди свою Библию. Разве я могла думать иначе?
Марен закинула руки за голову и потянулась с кошачьей грацией. Ее зеленые, с янтарно-карими крапинками глаза буквально впились в мое лицо. Я вспомнила, как впервые увидела ее с большой дикой рысью. Или, может быть, это был просто сон?
Марен снова зевнула, показав острые зубы, и посмотрела на меня с кошачьим спокойствием. Эта девушка не боялась смерти, а значит, мы с ней были в чем-то похожи.
Ингеборга и Марен возвращались в барак с охапками торфа для очага и уже подходили к порогу, как вдруг услышали громкий, заливистый лай. Ингеборга обернулась, стараясь не уронить торф и надеясь увидеть Зари с двумя волкодавами, Беавенойдой и Гумпе, но увидела лишь губернатора Орнинга, направлявшегося к колодцу. В правой руке он сжимал маленький извивающийся мешок, на который с восторженным лаем наскакивали собаки. Следом за губернатором бежала его жена и тянулась к мешку, но он нарочно держал руку так, чтобы та не сумела достать. Черная кошка фру Орнинг сопровождала хозяйку и пронзительно выла. Солдаты, встревоженные этим шумом, выскочили из казармы и подняли мушкеты, но как только увидели губернатора, сразу же опустили оружие. Однако они не вернулись в казарму, а остались во дворе, с любопытством наблюдая за происходящим.
Ингеборга вжалась в стену барака, ее руки дрожали так сильно, что она чуть не выронила весь торф. Она не видела губернатора с того страшного дня, когда он ее обесчестил. Она была всего в шаге от двери, и можно было бы скрыться внутри, но она не могла сдвинуться с места. Буквально оцепенела под вихрем нахлынувших чувств. Боль. Ярость. Стыд.
Марен тоже застыла на месте и молча смотрела на губернатора.
– Кристофер, не надо. Это просто невинные котята, – взывала фру Орнинг к мужу.
Ее лицо, уже не скрытое за черным веером и густо покрытое белой пудрой, было бледнее мела.
Губернатор резко остановился. Он так разозлился на жену, что не замечал зрителей. Даже фру Анну и Кирстен, рука об руку вышедших из барака.
Увидев, как они держатся за руки, Ингеборга встревожилась. В этой крепнущей связи между фру Анной и ее сестрой было что-то неправильное, но каждый раз, когда Ингеборга пыталась поговорить с Кирстен, та сразу же замыкалась в себе и не желала ничего слушать.
– Фру Анна очень ко мне добра, Ингеборга.
– Но она не твоя мама.
Кирстен только невинно хлопала глазами.
– Да. Она меня любит сильнее, чем мама.
– Кирстен!
Но сестра больше не слушала и уходила смотреть, как фру Анна готовит новые целебные снадобья, чтобы облегчить страдания Сёльве в ведьминой яме. Уже сейчас Кирстен знала о свойствах лекарственных растений гораздо больше, чем Ингеборга и Марен.
Губернатор дошел до колодца и собрался швырнуть туда мешок с котятами.
– Не надо! Пожалуйста! – взмолилась фру Орнинг. По ее белой щеке скатилась то ли слезинка, то ли капелька пота. Губернатор скривил губы в жестокой усмешке. Ингеборга подумала, что он получал удовольствие от горя жены.
Черная кошка запрыгнула на край колодца и встала на задние лапы, пытаясь дотянуться передними до мешка. Губернатор оттолкнул кошку свободной рукой, и она приземлилась прямо перед волкодавами. Однако собаки ее не тронули. Кошка выгнула спину и зашипела на губернатора.
– Надо прибить и твою кошку тоже, – сказал он. – Она одержима дьяволом. Даже мои волкодавы ее боятся.
– Нам нужны кошки, чтобы отпугивать крыс! – с мольбою в голосе проговорила фру Орнинг. – Котята вырастут и станут хорошими крысоловами, как их мать.
– Это не котята, жена. Ты разве не видела, какие они странные? Они – зло в чистом виде, и от них надо избавиться.
