Ингеборга попыталась представить себе мир без ведьм, но чем тогда объяснить все плохое, что происходит с людьми? Штормы, в которых гибнут рыбаки? Голод, когда нет улова? Болезни и смерть коров и овец? Она уже собиралась сказать об этом Зари, но тот приложил палец к губам, призывая к молчанию. Он запрокинул голову к небу, и Ингеборга проследила за его взглядом.
– Это души умерших, – прошептал он.
В небе переливались огромные волны света: желтого, красного и зеленого. Они были похожи на большие буквы «S» из Библии фру Анны, только повернутые в другую сторону. Вихри света промчались по небу, исчезли так же внезапно, как и появились, а потом зажглись снова. Ингеборга услышала тихий треск, и все ее тело словно зарядилось энергией от этих огней.
–
Серебристые, зеленые с лиловым и розоватым отливом огни лучились на небе, словно пылающая корона. Как разноцветные складки широкой юбки принцессы троллей, кружащейся в вышине. Как женщины, пляшущие в хороводе. Ингеборга вспомнила канун праздника середины лета. Вдова Крёг стучала клюкой по земле, а они все танцевали, взявшись за руки. В ту ночь их обвинили, что они пляшут с дьяволом.
– Не существует ни дьявола, ни его ведьм, – сказал Зари.
– Но ведь дьявол напал на меня, – прошептала Ингеборга. – И пронзил меня своим копьем.
– Ингеборга, тебя обидел не дьявол.
Сидя на вершине крепостной стены, под защитой Зари, Ингеборга позволила своим мыслям воспарить в небо, озаренное мерцающими огнями. Она снова увидела себя во дворе, бегущей по снегу. Увидела, как губернатор повалил ее в снег и надругался над ней.
Воспоминания были такими живыми и яркими, что она испугалась и стиснула руку Зари.
– Он меня обесчестил. Теперь я испорчена.
– Ингеборга Иверсдоттер, ты не испорчена. – Зари погладил ее по руке. – Я вижу в тебе свет нашей богини Сарахкки[22].
Ингеборга посмотрела в его серьезные голубые глаза.
Ей так хотелось ему поверить.
Он взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал в лоб. Она снова увидела Полярную звезду, но на этот раз – не на небе, а у себя в сердце. Звезда сияла так ярко, что Ингеборга на миг испугалась, что она сейчас просто взорвется ослепительным светом.
– Как Сёльве Нильсдоттер привела тебя к дьяволу?
Этот вопрос я задавала Марен вновь и вновь, в поисках доказательств, обличающих ее тетю, но каждый раз она отвечала другой историей. Сначала Марен утверждала, что научилась ведьминскому ремеслу у одной старой саамки, продавшей ей амулет, или у белого зайца, спевшего ей колдовскую песню, или у крошечного воробья, что запрыгнул ей на плечо. С каждым днем ее рассказы становились все более фантастическими: то она встретила дьявола, когда каталась верхом на спине синего кита, то когда освобождала лося из устроенной губернатором ловчей ямы, то когда плыла на льдине с детенышем белого медведя.
Как только я начинала ей верить, Марен сочиняла новую сказку.
– Кажется, я впервые встретила дьявола, когда он явился мне в облике тюленя, отдыхавшего на прибрежной скале в Эккерё, – проговорила она, задумчиво склонив голову набок. – Да, фру Анна, все так и было. Он меня уговаривал продать ему мою душу, и я согласилась. Продала ее за горстку монет.
– Прекращай свои игры, Марен Олафсдоттер, – сказала я, чувствуя нарастающую досаду. – Признайся честно, как твоя тетя Сёльве отдала тебя в услужение Князю тьмы?
– Сначала пообещайте мне одну вещь, – прищурилась Марен.
– Какую именно? – спросила я безо всякого интереса, ибо что я, сама пленница в крепости, могла дать этой девушке?
Марен обожгла меня яростным взглядом.
– Поклянитесь, что ни один волос не упадет с головы Ингеборги Иверсдоттер, – сказала она. – И ее сестры Кирстен.
– Я сделаю все, что смогу, чтобы защитить
– Вы готовы поклясться? Как целительница? – Она взяла меня за руку и крепко сжала. У нее была сильная хватка.
– Да. – Я отдернула руку и схватилась за черный ониксовый крест у себя на шее.
– Хорошо. Я расскажу, кто обучил меня ведьминскому ремеслу, – сказала Марен. – Но только
Я ждала продолжения. Марен стояла, скрестив руки на груди, и смотрела в крошечное окошко на снег, который шел беспрестанно уже несколько дней.
– Меня обучала не тетя Сёльве, а моя мать. Она передала мне ремесло в чаше с пивом. На дне было что-то похожее на мышиный помет, но я знала, что это дьявольское варево. Я выбросила черные зерна на пол, но было уже поздно. Я почувствовала жжение на языке. Почувствовала, как зло проникает в горло.
Она резко поднялась на ноги и закружилась по комнате.
