Ведьмы с Вардё полностью

– Потому что это моя работа, – сказал Зари со злостью в голосе. – Губернатор всегда нанимает саамских мальчишек, потому что мы лучше всех управляемся с собаками. И с нами можно обращаться как со скотом.

Ингеборгу накрыло волной благодарности. Этот мальчик, которого она почти не знала, нанялся на службу в крепость, чтобы им помочь. Он был саамом, и казалось бы, что ему до каких-то норвежский женщин, попавших в беду? Однако никто из их родной деревни не пришел к ним на помощь.

– Что ты пел собакам?

– Йойк для волков. Он их успокаивает, ведь волки – их предки.

Волкодавы доели мясо и подошли к ним. Зари погладил одного из них по голове, и огромный пес завилял хвостом. Другой уставился на Ингеборгу пронзительными волчьими глазами.

– Это девочка, я называю ее Беавенойдой, в честь дочери бога солнца, потому что она радостная и веселая. А это Гумпе, что значит «волк», потому что у него волчье сердце.

Ингеборга протянула руку и погладила Беавенойду по голове, ее пальцы случайно коснулись пальцев Зари. Гумпе подошел ближе, ткнулся носом ей в ладонь и слизнул последнюю кровь с ее пальцев. Горячий язык пощекотал кожу, и почему-то от этого стало легче.

Зари задумчиво посмотрел на нее.

– Я здесь каждое утро. Кормлю собак, – сказал он. – Если я буду нужен, теперь ты знаешь, где меня найти.

– Ты нам поможешь сбежать, Зари?

Вид у него был встревоженный. Но у него наверняка должен быть какой-то план. Не зря же он нанялся на службу в крепость!

– Что говорят о суде? – спросил он. – Кого обвиняют?

– Мою мать. Ее двоюродную сестру Сёльве. И вдову Крёг из нашей деревни.

– Только их троих?

Ингеборга вспомнила, что говорил губернатор об Элли, матери Зари.

– Мне кажется, что твою маму тоже подозревают.

Зари сжал ее руки в своих больших сильных ладонях.

– До тебя же доходят какие-то разговоры, да, Ингеборга? Слушай внимательно, запоминай, а когда будет возможность, приходи сюда и пересказывай мне, что услышишь. Хорошо?

– Да, но как мы сбежим? Крепостные ворота всегда охраняются, и они всегда заперты, а у нас нет веревки, чтобы спуститься по стене. И все равно нас увидят…

Сколько бессонных ночей она провела, пытаясь придумать, как им сбежать!

Зари снова принялся растирать ее руки, словно стараясь добыть огонь трением.

– Я подумаю, что можно сделать. Но, Ингеборга, тебе надо скорее вернуться в тепло. На улице холодно, а ты босая и почти раздетая.

В ту ночь ей снился Зари. Он молча протянул ей руку, и они вдвоем побежали по снегу с волками. Волчья стая приняла их как своих. Они бежали бок о бок, облачка их дыхания растекались белесым туманом, луна освещала им путь по искрящейся заснеженной тундре. В единении сила. Дикие сердцем и свирепые духом. Им нужно было покинуть Вардё до начала суда над ведьмами.

Несмотря на весь ужас, который с ней сотворил губернатор, Ингеборга проснулась, исполненная надежды. Зари обязательно что-то придумает.

Моя дочь Кристина со мной говорит.

– Спаси девочек, – шепчет она.

Я чувствую ее сладкое дыхание у себя на щеке, слышу запах тлеющего розмарина в ее пораженной чумовым мором спальне. Мягкие нежные пальчики прикасаются к моему лбу.

Спаси девочек. Это моя единственная задача, потому что я все равно не сумею спасти женщин, заключенных в ведьмину яму. Это я знаю доподлинно, поскольку сам губернатор сообщил мне, что суд состоится ровно через месяц и что присяжных уже подобрали.

– Двенадцать порядочных, честных мужчин с острова Вардё, – сказал он. – Я сам буду верховным судьей, Локхарт же предоставит необходимые доказательства, а также признания ведьмы Сёльве Нильсдоттер.

Губернатор вызвал меня к себе, чтобы обсудить вопрос о судьбе девочек.

– Вы должны разговорить этих девчонок, они должны подтвердить, что их матери отдали свои души дьяволу, – сказал он.

Мне было неловко и неприятно находиться в его присутствии после того, что я видела во дворе. После того, что он сделал с Ингеборгой Иверсдоттер. Но сам губернатор казался совершенно невозмутимым.

– Ваша честь, я не уверена, что их души отдали дьяволу…

Губернатор хлопнул рукой по столу и сердито уставился на меня.

– А я уверен. Нам просто нужно заставить девчонок признаться. – Он выпрямился в кресле. – Вот эта Марен Олафсдоттер, дочь Лирен Песчанки. А где ее отец, скажите на милость? Она-то уж всяко не бледнокожая норвежка. Ее отец – дьявол, уж наверняка. А что касается Ингеборги Иверсдоттер… – Он пристально посмотрел на меня. – Вы своими глазами видели, что она – подлая искусительница.

Я почувствовала, что краснею от такой наглой лжи. Да, я все видела своими глазами. Видела, как губернатор, охваченный похотью, совершил насилие над юной девушкой. Но мне следовало соблюдать осторожность, чтобы не настроить его против себя, ведь кроме меня этих девочек больше никто не спасет. Я их единственная надежда.

– Мне нужно, чтобы вы подготовили их к суду. Убедитесь, что доказательств достаточно для вынесения приговора.

– Если я их верну в лоно церкви, их освободят?