– Если они смогут повторить наизусть весь катехизис, это послужит достаточным доказательством, что они вновь обратились к Господу, и я сохраню им жизнь, – сказал он.
– А что с младшей девочкой, Кирстен? – спросила я, и у меня стало тесно в груди.
На лице губернатора появилась тонкая улыбка.
– Ах да, Кирстен. Вам надо будет ее убедить дать показания против матери на суде.
У меня все внутри сжалось, сердце наполнилось горькой тоской, в ушах зазвенел звонкий смех моей милой Кристины. Да, любовь моя, я всегда буду рядом с тобой.
Решение я приняла мгновенно, но чувствовала всем сердцем, что так будет лучше.
– Я так и сделаю. Но после суда вы отдадите ее мне. Навсегда.
Губернатор нахмурился:
– С какой стати?
– Я сделаю все, что вы мне велите, но, когда суд закончится, Кирстен останется жить у меня, в моем бараке. – Я секунду помедлила. – До тех пор, пока король не помилует меня за помощь в вашей охоте на ведьм. А потом она уедет отсюда вместе со мной.
Губернатор удивленно приподнял брови.
– Зачем вам какая-то никчемная девчонка из бедной рыбацкой деревни?
– Вы согласны на мои условия? – Я не стала отвечать на его вопрос. Ему все равно не понять. – Вы согласны испросить для меня помилование, а после дать мне уехать с Кирстен?
Он вздохнул:
– Вы такая настырная женщина, я уже утомился от ваших требований. Но да, я согласен. Забирайте девчонку себе. Все равно она никому не будет нужна, когда сожгут ее мать.
Его слова, сказанные так небрежно, повергли меня в ужас.
– Однако, фру Род, если у вас ничего не получится… – Теперь его голос стал угрожающим. – Мы сожжем вашу девчонку, и вы останетесь здесь до конца своих дней.
Во мне вспыхнула ярость, но я придержала язык.
Я попалась в его паутину, и, как бы ни билась, стараясь освободиться, мне все равно не выбраться.
Сегодня ночью будет северное сияние. Ингеборга чувствовала его приближение по тонкой прозрачности студеного воздуха и лазурному блеску в глубине густой синевы неба. Полярная звезда уже взошла и сияла ярче обычного.
– На что ты так смотришь? – Зари встал рядом с ней на вершине крепостной стены. Это было их тайное место, где они встречались каждый день всю последнюю неделю, спасаясь от страха и ужаса, царивших внизу.
Здесь, на вершине стены, Ингеборга смотрела на небо и предавалась мечтам. Сейчас она указала на большую звезду, что придавала ей сил все эти темные месяцы заключения в крепости.
– Я смотрю на Полярную звезду, – сказала она Зари.
– Мы называем ее Боахьенасти, – ответил тот и придвинулся еще ближе. – Это единственная неподвижная звезда на небосводе. Все прочие звезды вращаются вокруг нее.
Ингеборга ощущала у себя на шее его теплое дыхание. Ощущала странное томление в груди. Ее так тянуло к этому мальчику!
– Она самая яркая.
– Каждую осень мы приносим в жертву Северной звезде большого оленя, – сказал ей Зари. В его глазах отражался свет серебристой луны. Они сверкали, как горный хрусталь.
– В жертву? – переспросила Ингеборга. – Как Иисус принес себя в жертву всему человечеству?
– Да, наверное. Но мы жертвуем Боахьенасти оленя, чтобы мир не развалился на части. – Зари улыбнулся, и Ингеборга заметила крошечный скол на одном из его передних зубов. – Эта жертва поддерживает равновесие в нашем мире и не дает мировому столпу упасть.
– Что такое мировой столп? – спросила она, вспомнив о приалтарных столбах в церкви в Эккерё.
Зари придвинулся еще ближе к ней, так что теперь они почти соприкасались ногами.
– Это огромное дерево, и оно держит небо.
Как Иггдрасиль из рассказов вдовы Крёг, древо жизни в старой религии, подумала Ингеборга. Но вера Зари была совсем не такой, как вера в древних скандинавских богов. Она была совершенно особенной, только саамской.
– Если столп упадет, небо рухнет на землю, и наступит конец света.
– Как в Судный день?
– Да, что-то вроде того, – сказал Зари. – У дерева, держащего мир, есть свой посланник. Могучий орел. Он напоминает каждому человеку, сколько великих и добрых дел может тот совершить в своей жизни. Он приносит послания нам всем.
– Но не мне. Я всего лишь девчонка. Какие такие великие дела я могу совершить? – тихо произнесла Ингеборга, стараясь не думать, что ее жизнь в этом мире может закончиться уже совсем скоро.
– Это не так, – твердо проговорил Зари и посмотрел ей в глаза. Его взгляд был таким напряженным, что Ингеборга застыла как зачарованная. – У нас, у саамов, считается, что девчонки ничем не хуже мальчишек.
Ингеборгу поразили его слова. Пастор Якобсен всегда говорил о саамах как о дикарях и злых колдунах. Их следовало опасаться. Но она никогда в жизни не слышала, чтобы мальчик или мужчина – даже ее родной брат – говорил, будто девчонки ничем не хуже мальчишек. Даже женщины в это не верили. Ингеборга знала лишь одну девушку, которая по-настоящему верила в свою силу.
– Марен говорит, что мы, девчонки и женщины, обладаем великой силой.
– Так и есть. Но не как ведьмы.
Зари прикоснулся к ее руке. Хотя они оба были в рукавицах, она почувствовала тепло его кожи.
– Саамы не верят, что женщины могут быть ведьмами.
