Перед мысленным взором предстал маленький хоровод. Их было трое. Сама Марен. Невысокая, худенькая и серьезная Ингеборга с нагретой солнцем кожей. Смеющаяся Кирстен с непослушными рыжими кудряшками. Они плясали втроем. Танец стойкости и единения.
Налитые кровью глаза адских тварей, посланных Князем тьмы, злорадно таращились на нее. Она шипела на них, как взбешенная кошка, и вместе с нею шипели ее кошачьи фамильяры: Чернуша, Рыжик и Полосатик. Ворона набрасывалась на пришельцев и норовила выклевать им глаза.
Орда адских тварей взвилась к потолку. Словно ее сдуло могучим порывом ветра, и они улетели в камин. Пламя лизало их хвосты.
Как только последнее бьющееся крыло исчезло в каминной трубе, фамильяры встали в защитный круг по четырем сторонам света вокруг кровати. Ворона – на севере, Чернуша – на юге; Рыжик – на востоке, Полосатик – на западе. Марен и Элизе ничто не грозило, даже если король Дании и Норвегии был самим Князем тьмы.
Странная девушка, которой прежде гнушались соседи, – дикарка из северных земель льда и огня – переехала в обетованный город Копенгаген с его домами из красного кирпича, королевским дворцом и садами надежды. Здесь, у каналов Кристиансхавна, она будет жить в разделенной счастливой любви, столь редкой на этой бренной земле, что она дороже самого крупного драгоценного камня в королевской короне. Она будет бродить по дворцовым садам вместе с дикими и прирученными животными, слушать птиц и предугадывать, когда начнутся метели и снегопады. Она будет философом и поэтом. Возлюбленной. Сестрой. Но Марен Олафсдоттер до конца своих дней не забудет, что когда-то она была ведьмой.
