– Да, конечно. Он был очень набожным человеком. – Марен тайком сжала руку Элизы, чтобы унять ее возмущение. – Он принял лютеранство еще до моего рождения. Все мое детство прошло в молитвах.
Марен чувствовала, как смех бурлит в горле. Она видела – Элиза тоже с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться. Как легко сыплется ложь с ее уст!
Ее детство прошло на приволье, в диком краю. Она росла с матерью и даже не знала, кто ее отец.
Когда ужин закончился, и они собрались уходить, Марен передала королю деревянную шкатулку.
– Что это такое?
– Одна дама по имени фру Род завещала мне эту шкатулку и попросила отдать ее вам, если мне посчастливится с вами поговорить.
Король широко распахнул глаза.
– Значит, она умерла? – Слова прозвучали так резко и неожиданно, что получилось едва ли не грубо.
– Да, три года назад.
От Марен не укрылось, как насторожился король.
– Но зачем ты отдаешь ее мне?
– Там ее письма, ваше величество. Она писала их вам.
Он неохотно протянул руку к шкатулке.
– Ты их читала?
– Конечно нет. Кроме того, они запечатаны.
Она была вовсе не глупой. Если король решит, что она знает его секреты, последствия будут весьма неприятными.
Марен сама не заметила, как король забрал у нее шкатулку. Он держал ее в руках, и у него на пальцах сверкали перстни с огромными драгоценными камнями.
Но на долю мгновения Марен показалось, что она видит не пальцы, а когти.
Она была высокой и поэтому видела макушку короля. Если как следует присмотреться, то из-под его густых черных волос, уже подернутых сединой, явно проглядывали пеньки обрезанных рогов. Ярко-красные, как ягоды остролиста в королевских зимних садах.
Марен докурила трубку и снова забралась под одеяло к Элизе.
– Ты слышала, что в дворцовом саду снова видели рысь? – сонно спросила Элиза, прижавшись к ней.
Марен усмехнулась.
– Что рысь забыла в королевском саду в Копенгагене?
– Тебе лучше знать, min kjære. Кто-то из садовников сказал кухарке, что видел рысь в грушевом саду. Если ты мне не веришь, можем вместе сходить поискать следы.
– Может быть… – сказала Марен, пряча улыбку.
– И сам король видел рысь. За окном библиотеки. Она сидела так тихо и неподвижно, а он сам так увлекся чтением, что даже не сразу ее заметил. А потом, как я слышала, они посмотрели друг другу в глаза через оконное стекло. Самый могущественный человек в королевстве и самый могучий зверь.
– Может быть, они друг друга узнали. – Марен вздохнула. – Хотя, боюсь, это все небылицы, тем более если рассказывает кухарка…
– Это правда! – возразила Элиза и ласково шлепнула Марен по плечу.
Марен взяла ее руку и положила себе на грудь. Прямо над бьющимся сердцем. За все годы, прожитые на земле, она еще никогда не чувствовала себя такой любимой. Такой счастливой.
– Кстати, эта история напомнила мне одну сказку. Хочешь послушать?
– Да, Марен, min kjære. – Элиза смотрела на нее сияющими глазами, полными доверия и любви.
Марен еще никогда не чувствовала себя такой сильной.
Когда Марен закончила свой рассказ, Элиза снова уснула. Марен продолжала гладить ее по мягким светлым волосам. Ей было так хорошо и спокойно. В спальне еще витал аромат пряного табачного дыма. Снаружи зазвонили соборные колокола.
Сквозь этот звон было слышно, как на крышу с лету садятся какие-то существа. Слишком тяжелые для птиц. Марен слышала громкий клекот и стук когтей, сбивавших снег с крыши.
Окно распахнулось, и в комнату хлынул поток всевозможных дьявольских тварей. Их крики разбудили Рыжика и Полосатика. Коты вскочили и зашипели, возмущаясь нарушением их сладкого сна. Чернуша выгнула спину дугой. В окно влетела ворона и уселась на плечо Марен. Элиза спала как ни в чем не бывало.
Марен не испугалась. Она их ждала. Она положила ладонь на лоб спящей Элизы и прошептала защитные слова, которые знала всегда:
Чудовища кружили вихрем над их кроватью: синелицый сатир и лохматый фавн, грифон с взъерошенными перьями и крошечный дракон, изрыгающий искры огня. И еще больше тварей, которых она никогда раньше не видела. Красные петушиные головы на свиных ножках. Крылатые рыбы. Три сердитых козла. Гигантские, крупнее ястреба, воробьи. Сова в выцветшей юбке вдовы Крёг. Белый заяц с синей лентой Сигри, обернутой вокруг длинных ушей. Черная кошка с медными, как у Сёльве, кудрями. Черная крыса исполинских размеров, в шелковом платье фру Анны Род. Серебристый ключ от ведьминой ямы поблескивал на свету. Рядом стояла на задних ногах овечка Захария, зажав в передних копытцах ярко-желтый лимон, и громко блеяла, глядя на Марен влажными глазами.
– Прочь, глупые твари, – произнесла Марен вслух. – Дурные фантазии, ночные страхи, козни старого уклада. Пошли прочь!
Скопление адских тварей слилось в плотный черный поток. А Марен продолжала повторять заговор на защиту:
