Последние три года Марен ни на день не расставалась с Элизой. Вначале она представлялась служанкой. Они вместе уплыли на юг, в город Берген, забрав с собой всех трех кошек: Чернушу, Рыжика и Полосатика. Черная ворона Марен летела следом за ними и периодически присаживалась отдохнуть на верхушку грот-мачты, когда Марен выходила на палубу. За время долгого путешествия Элиза успела ей рассказать обо всех издевательствах, которым ее подвергал губернатор Орнинг.
Смерть губернатора не имела никаких последствий. Похоже, его ненавидели даже собственные солдаты, и капитан Ганс сделал немалое одолжение молодой вдове Орнинг, когда в своем рапорте о произошедшем представил гибель губернатора и судьи Локхарта как трагическую случайность.
В Бергене их встретил отец Элизы, Ян Розенкранц, который очень хотел снова выдать дочь замуж.
– Я не хочу замуж, – заявила Элиза, оставшись наедине с Марен. – Не хочу ни мужей, ни детей.
– Мы обязательно что-то придумаем, – заверила ее Марен.
– Вечно ты что-то выдумываешь, – вздохнула Элиза, но улыбнулась, потому что верила в Марен.
На всех собраниях знати Марен представлялась личной камеристкой Элизы. Она искала такого мужа для своей «госпожи», который идеально подошел бы им обеим. И тот быстро нашелся. Блистательный Ульрик Фредерик Гюлленлёве, незаконнорожденный сын короля Фредерика III.
Ульрик, сделавший блестящую военную карьеру, был хорош собой, обладал легким характером и роскошными золотыми кудрями. И самое главное, у него уже был возлюбленный. Если Ульрик не участвовал в очередной военной кампании, он проводил время во Франции, Италии или даже в Лондоне. Рядом с ним неизменно присутствовал его верный камердинер и сердечный друг Райнхард. Ульрик также владел большим домом в центре Копенгагена, в котором сам бывал редко, и теперь там поселились Элиза с Марен.
Кроме первой брачной ночи, которой было не избежать, Ульрик с Элизой никогда не делили постель. Узы брака не стали для них цепями. Они заключили союз двух свободных людей, вольных любить тех, кого пожелают.
Вскоре после свадьбы Элизы Марен стала называться ее дальней родственницей из Норвегии. Она с легкостью вжилась в роль знатной барышни, избавилась от северного акцента и переняла манеры придворных, хотя про себя потешалась над тем, как нелепо они лебезили перед королем.
Теперь Марен вкушала пищу с тех же серебряных тарелок, с которых когда-то ела фру Анна Род. Пила из тех же бокалов венецианского стекла.
Но больше всего Марен ценила простые радости: когда они с Элизой голышом купались в фонтане в королевском саду под полуночным солнцем или мчались в легких летних платьях босиком по росистой траве. Задергивали шторы на окнах и забирались в огромную кровать. Занимались любовью и засыпали в объятиях друг друга.
Уже два года они наслаждались беззаботной жизнью при датском королевском дворе, но прошел всего месяц с тех пор, как Марен познакомилась с королем. Элиза старательно избегала приглашений на пир с королевской четой, опасаясь того, что может подумать королева София-Амалия при виде ее шрамов от оспы.
Именно в ночь перед ужином с королем и королевой Марен случайно раскрыла секрет писем фру Анны Род. Она курила свою вечернюю трубку и вдруг решила еще раз открыть шкатулку со странными листами пергамента. Зачем бы фру Анне так тщательно складывать и запечатывать воском столько пустых страниц? Марен вспомнила, что датчанке не давали ни чернил, ни пера для письма, но она сама видела у нее на столе остро заточенное воронье перо.
Марен взяла из шкатулки верхний пергамент и развернула его над свечой. Вскоре на нем проступили буквы. Значит, фру Анна Род обладала собственной магией и писала невидимые послания лимонным соком.
Марен прочитала их все до единого. Она думала, что фру Анна писала своему мужу. Но нет. Та писала королю Фредерику.
Закончив читать последнее письмо, Марен вновь запечатала все листы, аккуратно капая на края воском со свечки. Сложила письма обратно в шкатулку и захлопнула крышку. Раскурила погасшую трубку и откинулась на спинку кресла.
Марен верила, что все границы можно переступить и в этом мире, и в следующем.
Следующим вечером, на ужине с королевской четой, Марен украдкой присматривалась к королю. Он был лишен всяческого очарования. Угрюмый человек, как будто придавленный тяжестью креста на шее. Его совершенно не интересовали ни жена его сына, ни ее дальняя родственница.
Королева же, наоборот, не сводила глаз с Марен.
– Ты откуда такая? – спросила она.
– Из Финнмарка, – ответила Марен.
Королева нахмурилась.
– Нет, ты откуда
Марен почувствовала, как напряглась сидевшая рядом Элиза. Но Марен была не из тех, кто позволит себя застыдить. Даже самой королеве.
– Мой отец был мавром, – с гордостью проговорила она.
– Но он принял христианство? – спросил король Фредерик, хмуря брови.
