Ведьмы с Вардё полностью

Она села, стараясь держать руку так, чтобы собаке было удобно ее лизать. Прикосновения мягкого теплого языка к раздраженной коже действовали успокаивающе. Когда глаза привыкли к темноте, Ингеборга заметила, что Марен нет рядом. В лавву не было никого, кроме Элли, которая сидела у очага, снимала с нагретого камня тонкие кусочки сушеной рыбы и перекладывала на другой камень у себя за спиной. Потом взяла деревянную поварешку и принялась помешивать суп в котелке. Густой запах вареного мяса снова донесся до Ингеборги, и ее рот переполнился слюной. Элли добавила в котелок еще несколько кусочков оленины, а затем посмотрела на Ингеборгу.

– А где Марен? – спросила та.

– С Зари и его отцом. Собирают провизию вам в дорогу. – Элли впилась взглядом в рану у нее на руке. – Что у тебя с рукой?

– Меня укусил пес купца Браше.

– Свирепый зверь под стать хозяину. – Элли подошла к Ингеборге и присела рядом. – Ты пока отойди. – Она ласково оттолкнула собаку и склонилась над раненой кистью.

Ингеборга уставилась на переломанные пальцы Элли. Удивительно, как эта женщина ухитряется справляться с домашним хозяйством при таких-то увечьях.

– Я вскипячу молока с листьями щавеля, – сказала Элли. – Рана совсем не глубокая, щавель быстро ее заживит. Ты хоть и маленькая, но крепкая, да, Ингеборга Иверсдоттер?

Ингеборга робко кивнула, не в силах оторвать взгляд от ее искалеченных пальцев.

– Ты хотела о чем-то меня спросить, девочка? – нахмурилась Элли.

– Ваши руки, – прошептала Ингеборга. – Что с ними случилось?

Она сразу же пожалела, что задала этот вопрос, потому что Элли нахмурилась еще сильнее, а ее губы сжались в тонкую линию.

– Тебе лучше не знать, – наконец проговорила она, поплотнее закутавшись в шаль, словно ей стало зябко. – Особенно если принять во внимание, куда вы идете.

– Это случилось там… на Вардё?

Элли вновь не стала отвечать на вопрос. Она поднесла руки к лицу и уставилась на свои скрюченные пальцы.

– Моя дорогая подруга, Маретта Андерсдоттер, не получила достойного погребения. Возможно, она никогда не отыщет путь в сайву.

– Что такое сайва? – шепотом спросила Ингеборга.

– Страна изобилия в следующем мире, куда ушли наши предки. Они живут среди нас, просто мы их не видим. У них у каждого есть свое стадо оленей. Они не голодают и не страдают, как мы. Там, в царстве духов, губернатор до них не дотянется.

Ингеборге подумалось, уж не там ли теперь обитают ее отец и Аксель, хотя пастор Якобсен описывал небеса совершенно иначе. Они высоко, далеко. И простая девчонка вроде самой Ингеборги может только надеяться, что когда-нибудь ей удастся туда попасть.

– Мои увечья – это память о матери Марен. Они никогда не дадут мне забыть. Они часто болят. Вчера Марен пришла просить помощи, и пальцы опять разболелись, боль унялась, лишь когда я согласилась помочь. – Элли умолкла, облизнула губы и впилась в Ингеборгу суровым взглядом. – Я знаю своего сына. Зари хитер, как волк, и ускользнет из любой западни. Но Марен… – Она снова помедлила. – Сделай все, чтобы ее не поймали, Ингеборга Иверсдоттер. Потому что губернатор Финнмарка никогда не простит ее матери своей слабости к ней. Он любил Маретту Андерсдоттер, а потом люто возненавидел. Только мужчина, отвергнутый женщиной, может так ненавидеть. Он не оставит в живых ее дочь, пусть даже Марен еще совсем юная.

Ключ у меня на груди был холодным и твердым. Но мне нравилось ощущать его тяжесть на коже. Как приятно, когда ты владеешь ключом, отпирающим дверь! Пусть всего одну дверь, да еще и ведущую в жуткое место, куда никто не зашел бы по собственной воле, но все равно я гордилась доверием, которое мне оказал губернатор, передав этот ключ и поручив особое задание. Я оказалась достойна иметь собственный ключ от ведьминой ямы.

Вернувшись к себе в барак, я сразу же вынула ключ из того деликатного места, куда его столь вызывающе положил губернатор, и убрала в карман нижней юбки. Прошлась по комнате из угла в угол, просто чтобы лишний раз ощутить, как приятно он стучит о бедро. Время от времени я останавливалась, вынимала свое сокровище из кармана и любовалась, держа его на ладони.

Хельвиг обескураженно наблюдала за мной. Мне понравилась ее растерянность, ведь эта девица никогда не стеснялась мне напоминать, что она здесь не только служанка, но еще и тюремщица.

– Откуда у вас этот ключ? – спросила она.

– Мне его дал губернатор.

– И что он открывает? Для ворот крепости вроде бы маловат.

– Он от ведьминой ямы. – Я убрала ключ обратно в карман. – Губернатор дал мне разрешение посещать эту темницу в любое время. Я буду допрашивать женщину, обвиняемую в колдовстве.

Хельвиг испуганно вытаращила глаза:

– Фру Род, вам бы лучше не ввязываться в это дело.

Раздраженная ее несносной бесцеремонной манерой, я повернулась к ней спиной. Но я уже видела ее угрюмое лицо, я уже слышала ее мрачное предупреждение. Она отравила мне радость от моего маленького триумфа, чем не на шутку разозлила.

– Почему пол такой грязный? – рявкнула я на нее. – Ты давай занимайся делами, а свое мнение держи при себе.