Ведьмы с Вардё полностью

– Не забывайте о Слове Божьем, Локхарт, – с жаром проговорила фру Род. – И о законах нашего королевства.

– Губернатор велел вам добиться от ведьмы признания, но ваши усилия не увенчались успехом. Пора применять более действенный метод, – прорычал Локхарт.

В его руке что-то блеснуло. Сердце Ингеборги сжалось от ужаса.

– Законы Датского королевства запрещают пытать женщину, обвиненную в колдовстве! Она должна добровольно признаться, – сказала фру Род.

Локхарт помахал у нее перед носом пыточным инструментом.

– Вы лучше не суйтесь куда не следует, а то я и вас познакомлю со своим пальцеломом, – пригрозил Локхарт, и фру Род вздрогнула при виде похожей на ржавчину крови, засохшей на металлическом приспособлении. – Здесь, на Вардё, свои законы.

В памяти Ингеборги всплыла непрошеная картина: искалеченные пальцы Элли.

Фру Род шумно втянула в себя воздух.

– Это и мое дело тоже, поскольку я действую по поручению губернатора.

– И действуете весьма непродуктивно! Ведьма ни в чем не призналась. Так что теперь мой черед. Уйди с дороги, женщина! – рыкнул Локхарт на фру Род, но та не сдвинулась с места.

– Ее нельзя трогать, – проговорила она так тихо, что Ингеборга едва расслышала ее слова. – Эта женщина носит под сердцем дитя.

Ингеборга потрясенно отпрянула и наткнулась на Марен, стоявшую у нее за спиной.

– Откуда ты знаешь? – сердито спросил Локхарт.

– Да вы посмотрите на нее!

Все это время мать Ингеборги сидела, скорчившись под оленьими шкурами, и тихо всхлипывала от страха. Фру Род склонилась над ней и бережно сняла шкуру с ее поникших плеч.

У Ингеборги перехватило дыхание. Как же она не заметила раньше?! Ведь все на виду. На животе матери выпирал небольшой бугорок, заметно натягивая ткань платья.

– Может быть, здесь на севере свои законы, но вряд ли они разрешают подвергать пыткам женщину, что вынашивает дитя.

Локхарт побагровел от ярости.

– И на костер ее тоже нельзя, – продолжала фру Род, гневно глядя на судью.

– Но ведьма – вдова! – негодующе произнес Локхарт. – Значит, она согрешила с дьяволом…

– Нет! Это неправда! – выпалила Ингеборга. – Мама, скажи им!

Но мать Ингеборги в отчаянии сползла по стене, ее лицо было мокрым от слез.

Локхарт обернулся к Ингеборге и Марен и посмотрел на них так, словно и вовсе забыл, что их отправляли наружу с отхожим ведром.

– Ну, раз нельзя допросить мать, будем допрашивать дочь, – сказал он, потрясая кулаком с зажатым в нем пальцеломом.

– Ни в коем случае, судья! – заявила фру Род таким властным тоном, что Локхарт опешил и опустил кулаки. – Они еще дети, как вы видите сами.

– Я вижу вполне взрослых женщин.

Фру Род подошла к Ингеборге и Марен.

– Сколько вам лет, девочки? – спросила она под яростным взглядом судьи.

– Мне шестнадцать, – ответила Ингеборга, глядя на мать поверх плеча фру Род.

– А тебе? – Женщина повернулась к Марен, и Ингеборга заметила, как пристально она смотрит на ее смуглую кожу и непокорные черные волосы, в беспорядке рассыпанные по плечам.

– Мне тоже шестнадцать. Я высокая для своих лет, – дерзко проговорила Марен. – Пошла ростом в отца.

– А кто твой отец? – тихо спросила фру Род.

– Хороший вопрос, – сказала Марен, довольная, как кошка, собравшаяся лакать кровь. – Этого никто не знает. Хотя некоторые говорят, что он был варварийским пиратом и Князем тьмы восточных морей.

Что она делает?

Локхарт шагнул к Марен и уставился на нее свирепым взглядом.

– Черная и внутри, и снаружи, – сказал он и плюнул ей под ноги.

Они все стояли так близко друг к другу, что Ингеборга затаила дыхание и прижалась к боку Марен, но все ее внимание было сосредоточено только на матери. Беременной от Генриха Браше. Но так ли это ужасно? Фру Род права. Возможно, это спасет Сигри жизнь. Но Ингеборга все равно ощущала, как в груди у нее разгорается гнев. Мать отдала всю себя Генриху Браше и при этом совершенно забросила собственных дочерей.

Локхарт сунул фонарь в руки фру Род и вышел из ведьминой ямы.

Ингеборга приблизилась к матери и потянула ту за рукав.

– Мама, мама, почему ты мне не сказала? – Ее голос звенел от обиды.

– Я надеялась, – прошептала в ответ мать. – Надеялась, что Генрих придет…

– Тебе никто не поверит, – печально проговорила фру Род. – Они скажут, что это ребенок от дьявола. И сочтут доказательством, подтверждающим твою вину, Сигри Сигвальдсдоттер.

– Но это неправда! – горячо возразила Ингеборга, хотя ее мать хранила молчание.

– Я принесла вам немного флатбрёда и соленой селедки из моего собственного пайка. – Фру Род достала из-под плаща несколько пресных лепешек и маленький глиняный горшочек с селедкой. – И засахаренного миндаля. – Она вынула из кармана горстку орехов и протянула их Марен на раскрытой ладони с такой опаской, словно кормила дикого зверя.

Марен схватила один орех и сунула его в рот.

– Попробуй, Ингеборга, – сказала она.

Ингеборга тоже взяла орех. Она никогда в жизни не ела ничего вкуснее. Пока они угощались, фру Род неприкаянно ходила кругами по их тесной темнице.

– Я пришла прочитать вместе с вами молитвы, – сказала она.