– Я поговорю с принцем, когда он вернется из Франции. – Я прикоснулась к его холодной руке. – Он меня любит, отец! Уйми свои страхи. Принц позаботится обо мне.
– Ох, Анна! – Его голос сорвался, и он резко отдернул руку.
Конечно, он знал, как все будет. Мой отец обладал мудростью, которой не было у меня, и он знал, что я пребываю в иллюзии и глубоко заблуждаюсь, но я была молода и влюблена до безумия. Я искренне верила, что ты тоже в меня влюблен.
Ты вернулся из Франции, но прошла целая неделя, прежде чем ты собрался мне написать. Все это время отец не давал мне покоя, преисполнившись твердых намерений устроить мой брак с Амвросием Родом. Да, твердил он изо дня в день, все еще можно устроить. На таком маленьком сроке никто и не скажет, что я в положении, однако со свадьбой надо поторопиться. Но я отказывалась его слушать.
Наконец я получила записку – пару строчек, начертанных твоим идеальным изящным почерком, который так любила, – с приглашением встретиться в королевском саду в столь ранний утренний час, что к тому времени еще не проснется никто из дворцовых слуг. Ты велел мне пройти через поле лаванды и ждать тебя у шелковицы, чьи ягоды еще не успели созреть.
Как я любила месяц июль, летнюю пору на севере, когда даже в полночь солнце стоит высоко на лазурном небе. Мое влюбленное сердце замирало от радостного предвкушения, когда я вышла тайком из отцовского дома, закутавшись в плащ с капюшоном, скрывавшим все, кроме глаз. Я прошла по вонючему переулку, стуча по брусчатке подошвами деревянных башмаков, защищавших от грязи мои нарядные шевровые туфли, добралась до королевских садов и полной грудью вдохнула свежий воздух, благоухающий ароматами самых разных цветов. Теперь я бежала, словно паря над землей, безмерно радуясь мысли, что нахожусь на пороге новой жизни с тобой рядом.
Тебя еще не было под шелковицей, и я с нетерпением ждала, когда ты придешь. Вокруг гудели пчелы, в воздухе разливалось густое утреннее тепло. Наконец ты пришел, но не бросился в мои объятия, как я ожидала. Ты приблизился медленно, словно с опаской, и моя уверенность пошатнулась, поскольку я явственно ощутила, что все стало не так, как раньше. Ты сам стал другим. Исчезла золотая серьга, исчезли алые чулки и золотой парчовый камзол. Ты был одет во все черное, с черной же шляпой на голове, и мне показалось, что темная туча закрыла солнце на небе.
– Любовь моя… – Я шагнула тебе навстречу, но ты отпрянул.
– Милая Анна Торстейнсдоттер, спасибо, что ты согласилась на эту встречу. – Ты произнес это так сухо, так официально, что я растерялась. Ты смотрел в сторону, словно боялся заглянуть мне в глаза. – Я обязан тебе сообщить, что с этого дня наша связь должна прекратиться. Наши встречи дарили мне истинное наслаждение, но Маргрете ждет ребенка. И я должен о ней позаботиться. Я дал ей слово.
Твои слова разорвали мне сердце.
– Но она тебе не жена, – возразила я. – Ты свободен, мой принц, и волен выбирать…
– Ах, нет, милая Анна, в этом выборе я не свободен. – Ты покачал головой. – Я должен служить примером для подданных. И мы оба знаем, что я не могу взять тебя во дворец и представить ко двору, ведь ты не знатного рода.
Я застыла от потрясения и задрожала в ознобе, хотя на улице было тепло.
– У тебя впереди целая жизнь, моя милая Анна. – Ты наконец посмотрел на меня. – Муж, подходящий тебе по сословию и равенству рода. Твоя собственная семья. Ты еще будешь мне благодарна, что я отпускаю тебя на свободу. Но я – птица в клетке, и так будет всегда.
– Но, мой принц, я люблю тебя…
Ты поднял руку, не давая мне договорить.
– Ты слишком юная, чтобы понять ту любовь, которая меня связывает с Маргрете. Между нами все было иначе. Я дал тебе воспитание чувств, а ты с благодарностью принимала мою науку.
Я попятилась, задыхаясь от горечи и обиды.
– Я принес тебе подарок. – Ты достал из кармана тонкую золотую цепочку с кулоном. Крошечным черным крестом. – Это оникс. Я нашел его в Риме.
Ты протянул мне цепочку с крестом, и я взяла ее онемевшей рукой.
– Черный, как твои волосы. – Ты покачал головой с таким горестным видом, словно это я отвергала твою любовь. – Носи его и молись о прощении.
Я так и держала цепочку в руке, ведь ты даже не соизволил надеть ее мне на шею.
Потом ты ушел от меня сквозь зеленую дымку королевских садов. Над лавандовым полем порхали бабочки, и я задыхалась от сладкого аромата цветов, благоухания нашей несбывшейся любви.
Мне хотелось швырнуть этот крест тебе вслед, но я лишь упала в траву на колени, и меня вырвало прямо на корни шелковицы.
Что теперь делать? Паника билась в груди, словно птица в клетке из ребер.
Трясущимися руками я подняла крест повыше. Черный оникс сверкал на свету, словно панцирь жука. Я отдавала тебе всю себя на протяжении четырех лет, и наградой мне стал один крошечный крестик. Я невольно подумала обо всех драгоценностях, которые видела на Маргрете Папе, но для меня у тебя не нашлось ни единого рубина или сапфира.
