Лучше я вспомню о первых неделях моей новой жизни в качестве молодой жены в Бергене осенью 1638 года. Я стала хозяйкой в собственном доме, и, хотя мне тогда было только двадцать три года, я без труда справилась с этой ролью. Я наняла трех служанок, трех замечательных женщин. Сидсель обладала поистине выдающимися талантами в области домоводства, и вместе с Кёрсти готовила для нас еду, следила за чистотой в доме и организовывала еженедельные походы в прачечную. Хеге, моя третья служанка, была одаренной швеей. Я же сама так и не выучилась управляться с иглой и вообще не имела склонности к женскому рукоделию, к раздражению моей матери. На чердаке нашего бергенского дома стоял большой ткацкий станок, и именно там, в мастерской, Хеге проводила почти все свое время: ткала, пряла шерсть, вязала, штопала или шила. Она также имела немалый талант к вышиванию.
При трех умелых служанках у меня было достаточно времени для изучения растений. Я уже многому научилась под руководством отца и почерпнула немало знаний из медицинских трактатов известных врачей, братьев Бартолин и других. В Бергене я беседовала с рыночными торговками об использовании трав и прочих растений, советовалась с аптекарем и таким образом начала изучать свойства растений, связанные со знаками зодиака. Это очень заинтересовало Амвросия, поскольку он был ярым приверженцем учения о планетарных движениях. Я прочитала все, что сумела найти по ботанике, и вскорости обнаружила, что подвергаю сомнению некоторые медицинские истины, которые мне передал мой отец.
Мне и раньше казалось, что кровопускание лишь ослабляет больных и отнюдь не способствует выздоровлению, и, когда я увидела, как Сидсель использует травы в кулинарии, я поняла, что отвары и вытяжки из растений можно использовать не только для врачевания, но и для укрепления сил пациентов. Ведь для скорейшего выздоровления необходимо восстановить равновесие в организме, верно? У меня были сомнения, ибо кто я такая, чтобы противоречить учению стольких великих людей? Тем не менее я отложила книги и засела на кухне, дотошно расспрашивая Сидсель о ее знаниях в области трав. Эти знания были поистине энциклопедическими, и я спросила, где она всему этому научилась, ведь она не умеет ни читать, ни писать.
– Я всему научилась от матери, госпожа, – ответила она. – И от бабки.
Мысль об опыте врачевания, передаваемом из поколения в поколение от матери к дочери, стала для меня откровением и придала уверенности: значит, знания о целительстве доступны не только ученым мужам. Ухватившись за слова Сидсель, я принялась экспериментировать с лекарственными растениями и записывать результаты экспериментов.
Ах, мой король, я вновь унеслась мыслями вдаль, потерявшись в счастливых воспоминаниях о прошлом, о тех прекрасных годах, что я провела в изучении целебных растений и создании лучшего во всей Норвегии сада с аптекарским огородом.
В первые месяцы в Бергене я постоянно думала о тебе – да и как же иначе, ведь во мне рос твой ребенок! Прямо сейчас мне вспоминается счастливая сцена, как Хеге вышивает мое красное платье зеленой нитью, и я примеряю его, медленно и осторожно поворачиваясь кругом, и держу руки на раздавшейся талии, полная радостного предвкушения будущего материнства.
Наверняка ты уже задаешься вопросом:
Мне еще предстояло поделиться с Амвросием новостью, что я жду ребенка. Каждую ночь я с готовностью исполняла супружеский долг, чтобы у мужа не возникло ни малейших сомнений, чей это ребенок. Когда он родится якобы раньше срока, я скажу, что он поспешил появиться на свет, и так ему было предсказано звездами.
Но заготовленная мною ложь так и не пригодилась.
Был месяц сентябрь. Прохладный воздух и пасмурный свет проникали в открытое окно нашей супружеской спальни. Я проснулась в холодном поту, дрожа от озноба даже под одеялом, и почти сразу поняла: что-то неладно. Амвросий уже встал и ушел в свою Латинскую школу, что было единственной спасительной благодатью.
Низ живота свело спазмом, боль была нестерпимой. Я сделала глубокий вдох и прикоснулась к себе внизу. Потом поднесла руки к лицу и увидела на них кровь.
Что я почувствовала в ту минуту?
Меня раздирали самые противоречивые чувства. Мне отчаянно не хотелось терять этого ребенка, и в то же время я понимала, что без него моя жизнь станет намного проще. Я молода, впереди у нас с мужем еще много лет. У нас с ним будут другие дети. Но именно эта мысль доводила меня до слез, ведь теперь я была замужем за человеком, которого не любила. Каким бы славным и добрым ни был Амвросий, я его не любила.
Только служанки знали о том, что за три первых месяца замужней жизни у меня не было месячных. Только они знали, каким обильным было мое сентябрьское кровотечение и что именно исторгало из себя мое тело. Сидсель заварила мне чай из корня окопника, подслащенного медом, а Хеге уложила меня в постель.
Амвросий так ничего и не понял, поскольку не желал знать о месячных кровях своей жены.
