Джордж вновь залился краской смущения, но заставил себя рассмеяться.
– Полагаю, я не слишком много знаю о бизнесе, – сказал он. – Но я слышал, что люди опасных профессий получают большие деньги, мне часто об этом говорили, поэтому я и думаю, что это так. Я о тех, кто работает с легковоспламеняющимися химикатами или со взрывчаткой: на заводах, производящих динамит, или на перевозке таких веществ в грузовиках, или на добыче нефти. Я подумал, возможно, вы расскажете мне об этом побольше или даже познакомите с кем-нибудь, а я попытаюсь как можно скорее получить такое место. У меня крепкие нервы и твердая рука, я сильный, мне кажется, что это единственная работа на свете, для которой я гожусь. Я бы хотел начать прямо сегодня.
Старый Фрэнк одарил его долгим взглядом. Сначала в глазах читалось недоумение, потом взгляд сделался серьезнее, и вдруг стало заметно, что он сейчас расхохочется: на лбу забилась венка, а глаза готовы были вылезти из орбит.
Но он справился с собой и, вставая, взял шляпу и пальто.
– Хорошо, – сказал он. – Если ты пообещаешь мне не взрываться, я посмотрю, можно ли найти такое место. – Затем, сам удивляясь своим словам, он высказал то, что было у него на уме: – Безусловно, ты самый практичный человек из всех моих знакомых!
Они нашли ему работу. Джорджу предстояло шесть недель проходить в учениках за пятнадцать долларов в неделю, после чего он станет получать двадцать восемь. Это решало вопрос с оплатой квартиры, и Фанни наконец стала выглядеть гораздо довольнее, чем долгие месяцы до этого. Рано утром она варила для Джорджа напиток, который называла «кофе», и ему хватало галантности не спорить с этим названием. Обедала она в одиночестве на своей «кухоньке», так как племянник работал в десяти милях от города, ездил туда на пригородном трамвае и редко возвращался домой раньше семи. Почти каждый день около двух Фанни садилась за бридж и играла приблизительно до шести. Потом доставала «вечерний костюм» Джорджа – он не менял привычек – и переодевалась сама. Приходя домой, молодой человек скрывал усталость, хотя порой это давалось ему с трудом, особенно в первые месяцы, и частенько говаривал тете, уже с некоторым раздражением из-за ее настойчивых расспросов, что работа «достаточно легкая и ему по душе». У Фанни были самые смутные представления о том, чем он занимается, хотя она и замечала, как погрубели и покрылись пятнами его руки. «Работает на новом химическом заводе», – сообщала она, если кто-то спрашивал. Впрочем, подробностей она и не знала.
Без сомнений, она все больше уважала Джорджа и все чаще повторяла ему, что прямо-таки чувствует, что он вот-вот «станет гениальным механиком или кем-то в этом роде». Джордж отмалчивался и кивал, зная, что это самый простой способ отделаться от разговора. Он никогда не садился после ужина за бридж: его желание осчастливить Фанни было не настолько горячим, да и за столом он оказывался не самым интересным собеседником. Два его ровесника, живущие в этом пристанище для престарелых, и три или четыре молодые дамы считали Джорджа «манерным» и «нелепо самодовольным», и он пользовался меньшей популярностью, чем когда-либо в жизни, хотя сейчас был просто прохладно-вежливым молодым человеком, замкнувшимся в себе. После ужина он помогал утомленной Фанни встать из-за стола (при этом парочка местных фигляров хитро перемигивалась) и провожал до дверей общего салона или игровых комнат, где церемонно раскланивался под многословные протесты тети, что делало происходящее еще более комичным. Фанни каждый вечер громко убеждала его остаться поиграть, хоть разочек, а не убегать от всех, чтобы запереться в своей комнате! Некоторые обитатели дома действительно находили сценку забавной и даже не скрывали своих смешков, когда он непоколебимо направлялся к лифту, несмотря на то что Фанни (ноги на пороге, а глаза уже за ломберным столом) продолжала его уговаривать. Но ему было плевать на их насмешки.
Однажды, когда Джордж проходил по вестибюлю мимо дивана, на котором расположились три или четыре девушки с парой развлекающих их молодых людей, он услышал разговор, предназначенный специально для его ушей:
– Что утомляет больше всего?
– Работа?
– Нет.
– Так что же?
Раздался взрыв смеха, и два голоса громко прошептали в унисон:
– Чванливые соседи!
Но Джорджу было все равно.
