Настигло трижды и трижды по нему прокатилось. Город проехался по его сердцу, как когда-то по сердцу Майора, и раздавил его, похоронив под собой. Город прокатился по всем Эмберсонам и погреб под собой последние их останки, и уже не важно, что большинство из тех пяти сотен наиболее выдающихся горожан, как Джордж легко догадался, внесли в это свой существенный вклад. Эти пять сотен бросили последнюю пригоршню сажи на груду забвения, навеки скрывшую род Эмберсонов от глаз человека и истории. «Как ртуть по полу в трещинах!»
Джорджи Минафер получил по заслугам, но людям, жаждавшим узреть этот день, было не суждено ни увидеть его, ни узнать о нем. Те, кто еще был жив, успели позабыть как о воздаянии, так и о самом Джордже Минафере.
Только в одну часть города Джордж никогда не заходил во время своих воскресных экскурсий. Этот район лежал далеко на севере и считался новыми Елисейскими Полями для миллионеров, хотя однажды Джордж все-таки дошел в этом направлении до белого особняка, когда-то полюбившегося Люси, до ее Прекрасного Дома. Джордж бросил на него короткий взгляд и повернул назад, не сдержав горькой усмешки. Дом уже не был белым, поскольку там, куда добирался город, ничего белого не оставалось, а город успел перебраться далеко за местность, где стоял прекрасный особняк. Владельцы сдались и покрасили его в безысходный шоколадно-коричневый – самый подходящий цвет для разместившейся в нем товарной конторы.
Джордж не рискнул идти дальше, к поселку миллионеров, до которого было еще целых две мили. Его мысли о Люси и ее отце и мыслями-то не были – так, смутные ощущения, возможно похожие на те, что посещают осужденного кассира при упоминании об обворованном им банке: есть вещи, о которых люди предпочитают не думать. После того судьбоносного происшествия Джордж лишь однажды столкнулся с Юджином. Они шли по центру города по противоположным сторонам улицы. Оба знали, кто идет навстречу, и понимали, что тот тоже знает, но смотрели исключительно вперед, и на лице у них не дрогнул ни один мускул. Но Джорджу показалось, что от внешне непроницаемого лица старинного маминого друга так и веет горячим дыханием урагана – урагана ненависти, бушующего в его душе.
Юджин присутствовал на похоронах Изабель и на похоронах Майора – Джордж был уверен в этом, хотя его не видел и не мог сказать, откуда это знает. Фанни ничего не говорила, прекрасно понимая, что в присутствии Джорджа лучше не заикаться о Люси и Юджине. Сейчас Фанни почти не виделась с Морганами и редко вспоминала о них: время коварно обходится с жизнью. Средний возраст остался позади, и старые привычки и желания потускнели и исхудали, как потускнела и исхудала сама Фанни, полностью растворившаяся в делах своего многоквартирного убежища. Ей пришлась по душе ее новая «комплексная» жизнь: с бриджем, интригами и переменчивыми союзами, с перешептыванием пожилых дам в уголках коридоров, с любопытными секретами… Лифтер в том доме мог бы поклясться, что слышал слова «он сказал» не менее миллиона раз, а «она сказала» – не менее пяти. Многоквартирная жизнь покорила Фанни и поглотила ее.
Город сделался настолько большим, что люди исчезали в нем и никто не замечал их отсутствия. Исчезновение Фанни с племянником не стало исключением. Если раньше все всё знали о своих соседях, то теперь можно было годами жить бок о бок с совершенно незнакомыми людьми; более того, приятели могли потерять друг друга из вида на год и даже не заметить этого.
Однажды в мае Джорджу показалось, что он увидел Люси. Он не был уверен, она ли это, тем не менее встреча вселила в него беспокойство. Он как раз получил новую должность и теперь подолгу отсутствовал в городе, и это странное происшествие имело место как раз во время возвращения с одного из таких дежурств. Джордж шел со станции и, повернув за угол, увидел, как из парадного его дома выходит очаровательная девушка, садится в блестящее ландо и уезжает прочь. Даже с довольно большого расстояния было видно, что девушка красива, а ростом, быстротой движений и решительностью, с какой рука в белой перчатке отдала команду шоферу, она походила на Люси. Джордж по непонятной причине застыл на месте, и это было самое настоящее оцепенение: он сам не знал, что чувствует. Горячая волна накрыла его… Ни за что на свете он не хотел бы встретиться с Люси лицом к лицу, даже если бы это сулило возрождение рода Эмберсонов во всем их былом великолепии. На дрожащих ногах он побрел дальше.
Фанни не оказалось дома, она с утра была в отлучке, а в записях о посетителях ничего не стояло, поэтому Джордж сначала удивился, а потом засомневался, была ли это на самом деле Люси. Может, и она, сказал он себе, хотя понимал, что любая похожая на нее девушка могла ввергнуть его в такой ступор.
