– Тетя Фанни, я вчера хотел тебе кое-что сказать, – начал он, когда она наконец убедилась, что янтарная жидкость, больше похожая на чай, нежели на кофе, почти готова и лучше уже не станет. – Скажу это сейчас.
Она со стуком поставила турку обратно на плиту и, посмотрев на племянника до отчаяния тревожным взглядом, принялась неосознанно теребить тонкий передник.
– Зачем… зачем… – заикалась она, зная, о чем он собирается заговорить, и именно это служило причиной ее нервозности. – Разве… не будет лучше… перевезти вещи в новую квартирку, Джордж?
Он спокойным голосом прервал ее, хотя от слов «новая квартирка» ему хотелось кричать и выбежать прочь.
– Я и намерен поговорить о новом жилье. Я все обдумал и принял решение. Я хочу, чтобы ты забрала все вещи из маминой комнаты, пользовалась ими и хранила их для меня. Уверен, эта маленькая квартира именно то, что тебе нужно, а раз уж у тебя будет свободная спальня, ты можешь найти компаньонку и поселиться с ней, деля расходы. Но для себя я все решил по-другому – я не еду с тобой. Вряд ли ты будешь сильно возражать, не вижу для этого причин, особенно теперь. Со мной сегодня не весело… Впрочем, со мной никогда не весело, не только сейчас. Даже не представляю, как ко мне можно привязаться, поэтому…
Он пораженно замолк: на кухне не осталось стульев, и Фанни, беспомощно озираясь, искала, куда бы присесть; в конце концов резко обмякла и опустилась на пол.
– Ты хочешь бросить меня в беде, – выдохнула она.
– Вставай, тетя Фанни! – Джордж подскочил к ней.
– Не могу. Ноги не слушаются. Оставь меня, Джордж! – И когда он отпустил ее запястье, которое схватил в попытке помочь, она повторила печальное пророчество, мучившее ее уже много дней: – Ты хочешь бросить меня в беде!
– Нет же, тетя Фанни! – возразил он. – Я же буду только обременять тебя. У меня жалованье восемь долларов в неделю, тридцать два в месяц. Квартплата тридцать шесть долларов в месяц, и больше двадцати двух долларов за комплексные ужины на каждого, поэтому после оплаты моей половины в восемнадцать долларов за жилье, у меня почти ничего не остается даже на покупку продуктов для завтраков и обедов. Понимаешь, тебе не только придется готовить и следить за домом, ты и платить станешь больше, чем смогу я.
Она уставила на него такой пустой и отрешенный взгляд, какого он не видел никогда прежде.
– Я буду платить… – залепетала она.
– Конечно будешь. Станешь тратить из своих денег больше, чем я…
– Из моих денег! – Подбородок Фанни опустился на худую грудь, и женщина грустно засмеялась. – У меня осталось двадцать восемь долларов. И все.
– Это пока ты не получила проценты с вклада?
– Нет, – сказала Фанни. – Все – значит все. Никаких процентов не будет, потому что вклада нет.
– Но ты же говорила…
Она покачала головой:
– Ничего я тебе не говорила.
– Значит, дядя Джордж говорил. Сказал, что у тебя есть запас. Так и сказал – «сможешь одолжить у нее». Сказал, ты потеряла больше, чем нужно, в том деле с фарами, но он тебя вовремя предостерег, ты мудро воспользовалась его советом и оставила достаточно на жизнь.
– Верно, – чуть слышно согласилась она. – Я ему так и сказала. Он не знал или забыл, сколько я получила после смерти Уилбура, и я… Мне показалось, я смогу сколотить состояние, вложив такую малость… Подумала, что и тебе смогу помочь, Джордж, если вдруг понадобится… Перспективы были такие чудесные… Я просто решила, что лучше вложить все. Каждый цент, кроме последней выплаты… И все пропало.
– Господи! – Джордж начал расхаживать по скрипучим доскам голого пола. – Какого черта ты тянула до последнего и не признавалась?
