На следующий день этот самый Вендонах, или Всех Повергающий, стал темой случайного разговора Юджина и его старого друга Кинни, отца огнеглавого Фреда. Оба джентльмена оказались в соседних кожаных креслах в клубе у большого окна, с послеобеденными сигарами во рту.
Мистер Кинни рассказывал, как на День независимости повезет семью на побережье, и, развивая мысль, внезапно замолчал, усмехнулся, а потом добавил:
– Надо же, подумал про праздничный салют и вспомнил. Ты слышал, чем сейчас занимается Джорджи Минафер?
– Нет, – ответил Юджин, и его друг не заметил, как решительно и сухо это было сказано.
– Ну, сэр, – Кинни хохотнул, – вот где чудеса-то! Мне Фред как раз вчера рассказал. Он дружит с молодым Генри Экерсом, сыном Экерса из «Химической компании Экерса». Так вот, юный Экерс спросил Фреда, не знаком ли он с парнем по фамилии Минафер, потому что Фред из этих краев, а сам Экерс от кого-то слышал, что Минаферы когда-то были здесь уважаемым семейством. Ну, сэр, юный Джорджи после смерти деда вроде бы исчез, и никто толком не знает, что с ним сталось, хотя я краем уха слышал, что он все еще где-то в городе. Так вот, сэр, оказывается, он работает в компании этого Экерса, на заводе, что на Томасвиль-роуд.
Кинни сделал паузу, будто ожидая вопроса, и Юджин задал его, но только после того, как холодно взглянул поверх очков, которые в последнее время был вынужден носить.
– Так чем он занимается?
Кинни засмеялся, похлопывая рукой по подлокотнику кресла:
– Работает со взрывчаткой!
Ему понравилось, что Юджин был удивлен, если не сказать, поражен новостью.
– С чем работает?
– Со взрывчаткой. Ну не чудеса ли? Да, сэр! Молодой Экерс сказал Фреду, что этот Джордж Минафер работает как черт с самого прихода на завод. У них особый цех по производству нитроглицерина, в стороне от основных корпусов, где-то в лесу, и Джордж Минафер там работал, а недавно его сделали начальником этого цеха. Еще он отвечает за взрывы при разработке нефтяных скважин, а иногда даже сам ездит на взрывные работы. Ты знаешь, что нитроглицерин нельзя возить по железной дороге, нужны грузовики. Так молодой Экерс говорит, что Джордж сам садится за руль с грузом в триста кварт нитроглицерина и едет по тряским проселочным дорогам! Господи! Вот это я называю романтическим крушением! Даже если в один прекрасный день он подорвется, взлетев до облаков, то падение оттуда на землю все равно не сравнится с тем, что он уже пережил! Ну не чудеса ли? Молодой Экерс утверждает, что у Минафера стальные нервы. Правда, это за ним всегда водилось, с самого детства, когда он скакал на белом пони да дрался с ирландскими сорванцами, не боясь, что те его оттаскают за длинные локоны. Экерс говорит, что жалованье у него хорошее. Надо думать – с такой работенкой! Я слыхал, что средний срок службы на подобном месте около четырех лет и агенты отказываются страховать таких работников. Правда ли это?
– Да, – ответил Юджин. – Полагаю, что правда.
Кинни собрался уходить.
– Да уж, вот дела-то, чудеса! Но если его разорвет, то по старушке Фанни это пребольно ударит. Фред сказал мне, что они живут вместе где-то в многоквартирном доме и Джорджи ее обеспечивает. Он собирался стать адвокатом, но тогда у него не хватало бы денег, чтобы заботиться о Фанни, и он отказался от юриспруденции. Это Фреду жена сказала. Говорит, Фанни ничего не делает, только в бридж играет. Влезла в долги, да в такие, что предпочла Джорджи не говорить, взяла взаймы у старого Фрэнка Бронсона. Хотя уже все отдала. Не знаю, откуда у Джейни такие сведения. Иногда женщины такое услышат!
– Да уж, – согласился Юджин.
– Я думал, тебе все известно, потому что Джейни наверняка рассказала что-нибудь твоей дочке, вы же родственники.
– Это вряд ли.
– Ну, мне пора в свой магазин, – коротко сказал мистер Кинни, однако еще чуть задержался. – По-моему, надо будет скинуться, если Джордж подорвется, чтобы старушка Фанни не попала в богадельню. Насколько я понимаю, это всего лишь вопрос времени. Поговаривают, что своих денег у нее нет.
– Кажется, это так.
– Ну, я еще подумал, – Кинни замешкался, – подумал, почему бы тебе не подыскать для него место на твоем заводе? Говорят, работник он замечательный и, несмотря на все его коленца, человек приличный. А ты дружил с его семьей, и я было подумал, что… Конечно, я знаю, он странноватый парень, но…
– Да, он странный, – сказал Юджин. – Нет. Я ничего не могу ему предложить.
– Понимаю, – задумчиво ответил Кинни. – Я и сам вряд ли поступил бы иначе. Ну, если он работу не поменяет, скоро прочитаем про него в газетах!
