Люси с отцом как раз закончили ужинать, когда к дверям их нового дома прибыл взволнованный юноша. Особняк больше напоминал загородный домик: Люси договорилась с архитектором, чтобы снаружи его выкрасили в белый и зеленый, а внутри в белый и голубой, отчего жилище производило впечатление такой юности и легкости, что отец жаловался на «сплошную весну». Все комнаты, по словам Моргана, включая его собственную, напоминали будуар барышни, и он не мог выкурить сигару без того, чтобы не почувствовать себя мужланом. Однако, когда пришел Джордж, мистер Морган курил и пригласил гостя присоединиться, но тот, будучи мрачнее тучи, решительно отклонил предложение.
– Я не курю… то есть редко… то есть не надо, спасибо, – сказал он. – То есть совсем не курю. Лучше не буду.
– Джордж, у тебя все в порядке? – спросил Юджин, удивленно глядя на него. – Не переутомился от занятий в университете? Бледный вид у тебя…
– Я не занимаюсь, – ответил Джордж. – То есть совсем не занимаюсь. Так мне кажется. Я занимаюсь только перед экзаменами. Все довольно просто.
Эти слова озадачили Юджина еще больше, но тут, на счастье, звякнул дверной колокольчик.
– Начальник цеха пришел. – Юджин бросил взгляд на часы. – Я поговорю с ним во дворе. Тут не место для рабочих дел.
Он вышел, оставив гостиную Люси и Джорджу. Комната была симпатичная, с белыми стенами и голубыми шторами, и, как справедливо заметил Юджин, для рабочих дел не годилась. Люси стояла спиной к роялю и не отрывала глаз от Джорджа, рассеянно касаясь пальцами клавиш. И одета она была как раз для этой комнаты – в белое и голубое; румянец на ее щеках только подчеркивал гармоничность картины. Джордж с горечью отметил, что она красива, как никогда раньше, и, конечно, занятый своими мыслями, не увидел, что Люси, в свою очередь, засмотрелась на него. Каким бы странным это ни казалось, но, несмотря на всю гордыню, у Джорджа не было привычки любоваться собой – он вообще не думал о том, как выглядит со стороны.
– Что не так, Джордж? – тихо спросила она.
– В каком смысле?
– Ты, похоже, чем-то жутко расстроен. Плохо сдал экзамены?
– Нормально сдал. Почему ты думаешь, что у меня что-то не так?
– Папа правильно заметил, что ты бледный, и мне показалось, ты говоришь, ну, как-то странно.
– Странно! Я просто сказал, что не хочу курить. Что, бога ради, тут странного?
– Ничего. Но…
– Слушай! – Он вплотную приблизился к ней. – Ты рада меня видеть?
– Ты из-за этого так разнервничался? – посмеялась Люси над его преувеличенной тревогой. – Конечно рада! Сколько мне пришлось ждать тебя…
– Понятия не имею, – отрезал он все так же свирепо. – Сколько ты меня ждала?
– Что за вопрос – с тех пор, как ты уехал!
– Это правда? Люси, правда?
– Джордж, не смеши меня! Конечно правда. Так скажешь, в чем дело, или нет?
– Скажу! – воскликнул он. – Когда мы виделись в последний раз, я был еще мальчиком. А вот теперь у меня открылись глаза на то, чего я не замечал прежде. Я больше не мальчишка. Я мужчина и, как мужчина, имею право на совершенно иное обращение.
– Это почему?
– Что?
– Кажется, я не совсем понимаю, о чем ты, Джордж. Почему с мальчиком и мужчиной следует обращаться по-разному?
Джордж не нашел ответа:
– Почему… Ну, потому, что мужчина имеет право на объяснения.
– Какие объяснения?
– Я хочу знать, не дурили ли мне голову! – почти закричал Джордж.
Люси обреченно покачала головой:
– Какой же ты странный! Утверждаешь, что стал мужчиной, а разговариваешь как самый настоящий мальчишка. Что тебя так взволновало?
– Взволновало! – взорвался он. – У тебя хватает наглости стоять здесь и спрашивать, что меня взволновало? Я тебе скажу, да я в жизни не был спокойнее! Не понимаю, почему речь заходит о волнениях, когда человек требует объяснений, которые ему просто обязаны дать!
– Что, ради всего святого, тебе объяснить?
– Твои отношения с Фредом Кинни! – заорал Джордж.
Люси звонко рассмеялась, явно довольная.
– Это было ужасно! – сказала она. – Худшего поведения я в жизни не видела! Мы с папой дважды поужинали с семьей Кинни, я раза три сходила с ним в церковь – и один раз в цирк! Даже не подозревала, что меня за это придут арестовывать!
– Прекрати! – сердито приказал Джордж. – Мне надо знать только одно, и я это узнаю!
– Спросишь, понравилось ли мне представление?
– Я хочу знать, помолвлена ли ты с ним!
– Нет! – воскликнула она и, на краткий миг приблизив к нему лицо, посмотрела в глаза – весело, с вызовом, с любовью. Это был прекрасный взгляд.
– Люси! – хрипло сказал он.
Но она уже отвернулась и отбежала в другой конец комнаты. Он неловко последовал за ней, заикаясь:
– Люси, я хочу… хочу спросить тебя. Станешь ли ты… захочешь стать… станешь ли ты моей невестой?
Она застыла у окна спиной к нему, притворяясь, что вглядывается в летние сумерки.
– Станешь, Люси?
– Нет, – чуть слышно произнесла она.
– Но почему?
– Я старше тебя.
– На восемь месяцев!
– Ты слишком юн.
– Это… – он сглотнул, – это единственная причина?
Люси промолчала.
Она стояла, упрямо глядя в окно, не поворачиваясь, и не видела, каким раздавленным казался Джордж, но вскоре поняла это по его тихому, дрожащему голосу.
