Джордж услышал голос мистера Бронсона – он тут же узнал его, потому что тот был лучшим другом и главным поверенным деда. Они с Майором были ровесниками, перешагнувшими порог семидесятилетия, а во время войны три года служили в одном полку. И вот Амелия язвительно обращается к этому человеку «милый мой старина Фрэнк Бронсон», хотя в семье Эмберсон (без малейшей усмешки) почти и не называли его иначе. Это был бодрый, сухощавый, очень высокий старик, который до сих пор ходил с прямой спиной.
– Вряд ли вы так близко знаете Изабель, – сухо ответил он. – А злитесь на нее потому, что она поддерживает Джорджа, а не вас с мужем.
– Фи! – в сердцах бросила тетя Амелия. – Вы прекрасно понимаете, что тут у нас творится, Фрэнк Бронсон!
– Даже не представляю, о чем вы.
– Вот как?! Вам ли не знать, что Изабель на стороне Джорджа только потому, что тот дружит с Юджином Морганом?
– По-моему, это чистые домыслы, – отрезал Бронсон. – Я надеюсь, что чистые, а не грязные.
Амелия заголосила:
– Я считала вас культурным человеком, и не говорите мне, что ослепли! Вот уже два года Изабель притворяется, что сводит Фанни Минафер с Юджином, а на самом деле дурочка Фанни – только предлог для ее собственных встреч с ним! Изабель понимает, что в этих обстоятельствах Фанни вполне себе достойное прикрытие, к тому же ей хочется подольститься к братцу Джорджу, ведь она считает, что люди станут болтать меньше, если увидят, что и брату это дело по душе. Сплетни! Сохранить лицо! Она только и думает о том, что скажут люди! Она…
Амелия замолкла и в ужасе уставилась на дверь, на пороге которой застыл племянник.
Замерев, она несколько секунд смотрела на его побледневшее лицо, но очнулась, отвела взгляд и пожала плечами.
– Не думала, что ты услышишь это, Джордж, – тихо сказала женщина. – Но раз уж…
– Да, раз уж я услышал…
– Ладно! – Она опять пожала плечами. – Теперь, пожалуй, все равно.
Он подошел к ней.
– Ты… ты… – просипел он. – По-моему… по-моему, ты… просто сплетница!
Амелия попыталась сделать вид, что его слова ее не задели, и равнодушно рассмеялась, но смех получился отрывистым и натужным. Она обмахивалась веером и смотрела в распахнутое окно.
– Конечно, если желаешь подлить масла в огонь, хотя у нас, Джордж, и без этого проблем достаточно, то можешь идти и доложить, что ты тут подслушал…
Старик Бронсон в сердцах поднялся с кресла.
– Джордж, твоя тетя говорила глупости, потому что расстроилась из-за своих дел, – сказал он. – Не понимает, что говорит, и сама, как и все вокруг, не верит в эту ерунду. Никто в это не верит!
Джордж сглотнул, и вдруг его глаза увлажнились.
– Никто… никто и не должен верить! – сказал он, вышел из комнаты и покинул дом. Он тяжело ступал по каменной лестнице парадного входа, но, спустившись, вдруг остановился, моргая от ослепляющего солнечного света.
Перед воротами его дома, за широким газоном дедова особняка, Изабель садилась в коляску, в которой уже сидели тетя Фанни и Люси Морган. Картинка была словно из журнала мод: три нарядные леди под кружевными зонтиками; изящный экипаж, очертаниями похожий на скрипку; пара гнедых в блистающей серебром сбруе; серьезный черный кучер, которого Изабель, будучи одной из Эмберсонов, не постеснялась даже в этом городке обрядить в черную ливрею, высокие сапоги, белые бриджи и треуголку с кокардой. Коляска с перезвоном тронулась, и, заметив Джорджа на лужайке Майора, Люси помахала ему рукой, а Изабель послала воздушный поцелуй.
Но Джордж вздрогнул и притворился, что не заметил их, делая вид, будто ищет что-то в траве, и не поднимал головы, пока не перестал слышать коляску. Через десять минут из особняка выскочил рассерженный Джордж Эмберсон и отмахнулся от бледного племянника, кинувшегося к нему:
– Некогда болтать, Джорджи.
– Погоди. Лучше поговорить сейчас!
– Ну, в чем дело?
Юный тезка утянул его подальше от дома.
– Хочу рассказать, что только что услышал от тети Амелии.
– Даже не начинай, – сказал Эмберсон. – Я и так в последнее время достаточно выслушал от Амелии.
– Она говорит, что мама поддерживает тебя, потому что ты лучший друг Юджина Моргана.
– Черт побери, какое отношение это имеет к нашим отношениям с Изабель?
– Она говорит… – Тут Джордж сглотнул. – Она говорит… – И замялся.
– Ты не заболел? – спросил дядя со смешком. – Впрочем, если это случилось из-за слов Амелии, то неудивительно! Что еще она сказала?
Джордж, почувствовав подступающую тошноту, вновь сглотнул, но при поддержке дяди все же сумел продолжить:
– Она говорит, что мама встала на твою сторону для того, чтобы ты поддерживал ее в отношениях с Юджином Морганом. Говорит, что тетя Фанни всего лишь прикрытие для этого.
Старший Джордж Эмберсон презрительно усмехнулся:
– Просто чудо, до какой дряни может додуматься разозленная женщина! Надеюсь, ты и сам понял, что это ее собственные глупые выдумки?
– Понял.
– Тогда в чем дело?
– Она говорит… – Джордж опять умолк. – Говорит… намекает, что люди уже… уже сплетничают про это.
– Что за чушь! – воскликнул дядя.
Джордж измученно посмотрел на него:
– Точно не сплетничают?
