– Ерунда! Твоя мама на моей стороне, потому что знает, что Сидни – свинья и всегда был свиньей, как и его злобная женушка. Я пытаюсь защитить имущество твоей мамы и собственное, понимаешь? Видишь ли, они негодуют, потому что Сидни всегда из отца веревки вил, но тут вмешалась твоя мать, и они знают, что по моей просьбе. Они продолжают упорствовать и злятся… А Амелия никогда не умела следить за языком! В этом-то и беда.
– Но она говорит, – продолжал настаивать Джордж, – говорит, что ходят сплетни. Говорит…
– Послушайте, молодой человек! – Эмберсон добродушно рассмеялся. – Да, возможно, ходят какие-то безобидные слухи, что Фанни Минафер вешается на беднягу Юджина, и в этих слухах есть доля моей вины. Людей забавляют такие вещи. Фанни всегда неровно дышала к Юджину, еще двадцать с лишним лет назад, до его отъезда. Нельзя корить бедняжку за то, что она взялась за старое, и я даже подозреваю, зачем она втянула в это твою маму.
– То есть?
Эмберсон положил руку на плечо Джорджа.
– Ты любишь подразнить тетю, – сказал он, – но на твоем месте я бы этой темы не касался. Фанни мало что видела в этой жизни. Знаешь, Джорджи, быть чьей-то тетушкой – отнюдь не предел мечтаний, что бы ты по этому поводу ни думал! Я и сам не знаю, что хорошего есть в жизни Фанни, кроме ее чувств к Юджину. Она всегда любила его, и то, что кажется нам смешным, для нее вопрос жизни и смерти. Я не отрицаю, что Юджин Морган неравнодушен к твоей маме. Это тоже «всегда так было», но я не сомневаюсь, Джордж, что он настоящий рыцарь, возможно, сумасшедший – ты же читал «Дон Кихота». И твоей матери он тоже нравится – больше, чем любой другой мужчина не из нашей семьи, и она сильно интересуется им – и это тоже «было всегда». Ну вот, пожалуй, и все, кроме…
– Кроме чего? – быстро спросил Джордж, когда дядя сделал паузу.
– Кроме… – Эмберсон усмехнулся. – Вот что я тебе по секрету скажу. По-моему, Фанни слишком большая хитрюга для невинной старой девы! Гадостей она делать не будет, но она великий дипломат, в ее кружевных рукавах прячется куча козырей! Кстати, ты не замечал, как она гордится своими руками? Всегда машет ими перед носом бедного Юджина! – Он расхохотался.
– Не вижу здесь никакого секрета, – произнес Джордж. – Я думал…
– Не торопись! А вот теперь секрет: нисколько не сомневаюсь, юный Джорджи, что Фанни использует твою маму как приманку. Она делает все возможное, чтобы твоя мама встречалась с Юджином, потому что думает, что он здесь из-за Изабель. Фанни ни на шаг не отходит от твоей мамы, и когда Юджин встречается с Изабель, он встречается и с Фанни. Та считает, что он настолько привыкнет к ее присутствию, что однажды и на ее улице будет праздник! Наверное, твоя тетя боится – и не зря, бедняжка! – что, если Юджин поссорится с Изабель, ей его больше не видать. Вот так! Понял?
– Ну вроде да. – Джордж, однако, нисколечко не повеселел. – Если ты уверен, что сплетничают именно о тете Фанни. Если это так…
– Не глупи, – посоветовал дядя и повернулся, чтобы уйти. – Я на неделю еду на рыбалку, чтоб отдохнуть от вздорной бабы и ее свинтуса-мужа. – Он махнул рукой в сторону особняка, давая понять, что речь про мистера и миссис Сидни Эмберсон. – Тебе тоже рекомендую, раз уж ты начал прислушиваться к этим бредням! До встречи!
Джордж немного успокоился, но слов тети Амелии забыть не мог: они преследовали его, как воспоминания о ночном кошмаре. «Сплетни!»
Он стоял и смотрел на дома напротив особняка, и, хотя ярко светило солнце, над ними словно нависли таинственные грозные тени. Эти дома никогда не нравились ему, ну, кроме самого большого, принадлежащего семье его преданного оруженосца, Чарли Джонсона. Когда-то Джонсоны владели участком шириной в три сотни футов, но продали его, оставив себе лишь жалкую лужайку при входе, и теперь там, где раньше вольготно стоял один дом, теснились целых пять. Та же картина наблюдалась повсюду: старые кирпичные домища возвышались в окружении двух или трех домиков, притулившихся к ним, и многие из этих убогих соседей требовали чистки и покраски, но даже столь дешево выглядевшие здания уже при постройке стоили не меньше, чем большие дома, чьи дворы они заполонили. И только Джордж стоял на обширном газоне, точно вынырнувшем из прошлого, на просторном, аккуратно подстриженном зеленом лугу, принадлежащем одновременно двум особнякам – Майора и его дочери. Эта безмятежная поляна, не тронутая ничем, кроме двух гравийных выездов, оставалась такой же, как во времена былого величия Эмберсонов.
Джордж пристально вглядывался в уродливые дома напротив и ненавидел их даже больше, чем обычно. Тут по его телу пробежала дрожь. Не исключено, что сброд, проживающий там, сидит у окон, смотрит на особняки и при этом осмеливается трепать языком…
Джордж невнятно выругался и быстро зашагал к воротам своего дома. С прогулки вернулась коляска, но в ней сидела только мисс Фанни; она соскочила на землю, оставив кучера ждать.
– Где мама? – резко спросил Джордж тетю.
– У Люси. Я вернулась забрать рукоделие, потому что для прогулки слишком жарко. Я спешу.
