В тот вечер Изабель, поцеловав сына на ночь, задержалась на пороге, положив руку ему на плечо и опустив глаза: ей явно хотелось сказать больше, чем просто пожелать добрых снов. Нерешительность так отчетливо читалась на ее лице, что Джордж, догадавшись о ее намерениях, любезно помог ей.
– Что тебя беспокоит, старушка? – снисходительно промолвил он. – Больше Моргану грубить не буду. Просто стану обходить его стороной.
Изабель подняла взгляд, всматриваясь в Джорджа с обожающим недоумением, уже привычным, если дело касалось сына, потом бросила взгляд в сторону комнаты Фанни и, немного поколебавшись, быстро вошла и закрыла за собой дверь.
– Милый, мне надо знать, почему тебе не нравится Юджин.
– Да нравится он мне. – Джордж коротко хохотнул, сел на стул и начал развязывать шнурки. – Он так, ничего в своем роде.
– Нет, милый, – торопливо сказала мать. – Мне с самой первой встречи показалось, что он тебе не нравится… Ты его сразу невзлюбил. Иногда ты был вроде дружелюбен, смеялся и шутил с ним, я даже думала, что ошиблась и он тебе по душе, но сегодня убедилась, что интуиция меня не обманула: ты его не любишь. Я не понимаю этого, милый, не вижу, в чем причина.
– Да все нормально.
Это легковесное заявление не подействовало на Изабель, и она с тревогой продолжила:
– Все так странно, ведь я знаю, что ты чувствуешь к его дочери.
Тут Джордж отвлекся от обуви и сел прямо.
– Что я чувствую к его дочери? – осведомился он.
– Ну, кажется, что ты… ты вроде… – неуверенно проговорила Изабель. – Мне казалось… По крайней мере, ты на других и не смотрел, как только с ней познакомился… Конечно, сразу видно, что между вами что-то есть. Вы же очень дружили?
– И что?
– Просто я, как и твой дедушка, не понимаю, как можно интересоваться дочерью и невзлюбить отца.
– Вот что я тебе скажу, – медленно произнес Джордж, а лоб прорезала складка, словно он старательно взвешивал слова. – Я никогда это особо не обдумывал, но вижу, что в каком-то смысле ты права. По правде говоря, я никогда не размышлял о Люси и ее отце как о едином целом… до недавнего времени. Всегда считал, что Люси – это просто Люси, а Морган – просто Морган. Думал, она сама по себе, а не чья-то дочь. Не вижу в этом ничего необычного. У тебя, например, полно друзей, которые совершенно не берут в расчет твоего сына…
– Это не так! – немедленно возразила Изабель. – Если бы хоть кто-то относился к тебе подобным образом, я бы…
– Продолжим, – перебил он. – Я попробую объяснить. Если я с кем-то дружу, это не значит, что я обязан любить семью этого человека. Если бы мне эта семья не нравилась, то было бы лицемерно притворяться. Если кому-то нужна моя дружба и он хочет ее сохранить, ему придется мириться с моим отношением к его родне – или скатертью дорога. Я отказываюсь притворяться, вот и все. Теперь представь, что у меня есть принципы и идеалы, которыми я руководствуюсь по жизни. Представь, что у кого-то из моих друзей имеется родственник с идеалами, полностью противоречащими моим, и этот друг верит в правильность философии своего родственника больше, чем в правильность моей. Неужели ты думаешь, что я откажусь от своих ценностей, лишь бы понравиться человеку, ход мыслей которого я презираю?
– Нет, милый, конечно, нельзя отказываться от идеалов, но я не понимаю, какое отношение все это имеет к нашей дорогой Люси?
– А я не говорил, что это про нее, – прервал он. – Просто приводил пример, как можно стать другом одному члену семьи и не питать теплых чувств к прочим. Хотя я не утверждаю, что плохо отношусь к мистеру Моргану. Я не отношусь к нему хорошо, но и не отношусь плохо, но раз уж ты считаешь, что сегодня я ему нагрубил…
– Просто не подумал, милый. Сам не понял, что сказал…
– Ладно, больше при нем я такого не скажу. Вот так, этого достаточно?
Вопрос, заданный свысока, остался без ответа, так как Изабель, по-прежнему вглядывающаяся в лицо сына с тревогой и удивлением, казалось, не услышала его. Поэтому Джордж повторил свои слова и, встав со стула, подошел к матери и дружелюбно похлопал ее по плечу.
– Так что, старушка, не тревожься, больше я не покажусь тебе бестактным. Не обещаю полюбить людей, на которых мне плевать, но будь уверена, я постараюсь, чтобы они этого не заметили. Все в порядке, можешь идти спать, потому что я собираюсь раздеваться.
– Но, Джордж, ты бы смог полюбить его, если бы попытался, – серьезно сказала Изабель. – Ты говоришь, что ты его не невзлюбил. Почему он тебе не нравится? Не понимаю. Что в нем такого, что ты не…
– Ладно тебе! Все в порядке, иди к себе.
– Но, Джордж, милый…
– Давай, давай! У меня глаза закрываются. Приятных снов, старушка.
– Спокойной ночи, милый. Но…
– Хватит болтовни. Все хорошо, беспокоиться не о чем. Пора спать. Я буду с ним вежлив, не переживай… если мы вообще когда-нибудь с ним столкнемся. Спокойной ночи!
– Но, Джордж, милый…
– Я уже почти сплю, старушка, спокойной ночи.
