Он подошел к письменному столу и, покопавшись в кавардаке, царившем в ящике, вытащил большую фотографию отца, на которую долго и задумчиво смотрел, пока вдруг в глазах не блеснули горячие слезы. Было странно, как во время этого запоздалого беззвучного разговора отца и сына невзрачное лицо Уилбура преобразилось для Джорджа в нечто значительное, с каким благородным упреком взирал теперь покойный на живущих, и в этих обстоятельствах уже не казалось удивительным, что молодой человек, никогда не обращавший на живого отца особого внимания, вдруг сотворил себе кумира из мертвого. «Бедный, бедный отец! – подумал он. – Как хорошо, что ты всего этого не видишь!»
Джордж обернул фотографию газетой, сунул под мышку и, тайком выскользнув из дома, отправился в ювелирный магазин в центре города, где отдал шестьдесят долларов за богато украшенную серебряную рамку. Перехватив еще кофе, он вернулся домой к двум и поставил фотографию в рамке на столик в библиотеке, так как именно в этой комнате предпочитала собираться семья. Потом прошел к большому окну гостиной и уселся там, глядя на улицу сквозь кружевные занавески.
В доме было тихо, хотя пару раз он слышал, как мама или тетя Фанни ходят на втором этаже и Изабель что-то напевает… Да, напевает романтическую балладу о странствиях рыцаря:
Лорд Бэйтман благородный, Владетельный и гордый, Звездою путеводной Был с юности влеком…
Слова стали неразборчивы, превратившись в мотивчик, который она рассеянно мурлыкала себе под нос, а потом стала насвистывать, затем умолкла, и особняк опять погрузился в безмолвие.
Джордж то и дело поглядывал на циферблат, но просидел в гостиной не так уж и долго – меньше часа. Без десяти три, всматриваясь сквозь штору, он увидел, как перед домом остановился автомобиль и из него легко выскочил Юджин Морган. Это была машина нового образца, низкая и длинная, с просторным пассажирским сиденьем. За рулем остался сидеть шофер в кожаной куртке и огромных очках, скрывающих лицо, отчего тот казался частью механизма.
Сам Юджин, шагающий по дорожке к дому, выглядел как глашатай новой эпохи, чуждой цилиндрам и удлиненным сюртукам, и совсем не напоминал того «чудаковатого голубчика» в старомодном наряде на балу у Эмберсонов или водителя жуткой «швейной машинки», пыхтящей по заснеженной Нэшнл-авеню. Сегодня Юджин Морган был при полном параде, одет по последнему слову моды: в мягком сером полушубке автомобилиста, серых замшевых перчатках и кепи – и хотя в этом изысканном выборе чувствовалась рука Люси, он носил свой костюм легко, естественно и даже с некоторым щегольством. Лицо его тоже поменялось, ведь успешного человека видно издалека, особенно если он в прекрасном настроении. Юджин стал похож на настоящего миллионера.
Пока он шел к крыльцу, было очевидно, что он движется к своему счастью и не сомневается в успехе: глаза сияли так, что даже незнакомец это бы понял. Он смотрел на дверь дома, словно знал, что сейчас та распахнется и на пороге его встретит явление невероятно прекрасное и невыразимо милое.
Зазвонил звонок, и когда горничная вышла открывать, Джордж уже стоял у входа в гостиную.
– Мэри, не стоит беспокоиться, – сказал он ей. – Я сам открою и спрошу, что надо. Наверно, это коммивояжер.
– Благодарю, сэр, – сказала Мэри и вернулась к своим делам.
Джордж медленно проследовал к двери и застыл, рассматривая мутный силуэт за дымчатым стеклом. Спустя минуту силуэт изменил очертания, вновь потянувшись к звонку, будто засомневался, что уже позвонил, и захотел повторить попытку. Но не успел он дотронуться до колокольчика, как Джордж толчком распахнул дверь и встал посреди проема.
Лицо Юджина слегка потемнело, выражение счастливого ожидания уступило вежливой и прохладной улыбке.
– Добрый день, Джордж, – сказал он. – Мы с миссис Минафер собирались прогуляться сегодня. Будь добр, передай, что я уже здесь.
Джордж не шелохнулся.
– Нет, – сказал он.
Юджин не поверил услышанному даже после того, как заметил огонек в глазах усталого юноши.
– Прошу прощения, но я сказал…
– Я слышал, – прервал Джордж. – Вы сказали, что у вас свидание с моей мамой, и я ответил «нет»!
Юджин пристально посмотрел на него и тихо произнес:
– В чем… проблема?
Джордж сумел сдержаться и не повысить тон, но было видно, что он кипит от злости.
– Моей маме… безразлично, здесь вы или нет, – сказал он. – Сегодня… или в любой другой день!
Юджин продолжал рассматривать Джорджа с вниманием, сквозь которое стал просвечивать настоящий гнев, тихий, но оттого не менее сильный.
– Кажется, я не понимаю.
– Сомневаюсь, что могу выразить свои намерения еще яснее, – сказал Джордж, немного повышая голос, – но я попытаюсь. Вы нежеланный гость в этом доме, мистер Морган, сейчас и в любое другое время. Наверно, вы поймете вот это! – И он захлопнул дверь прямо перед носом Юджина.
Стоя на прежнем месте, Джордж заметил, что туманный силуэт за стеклом тоже не шевелится, словно отвергнутый джентльмен обдумывает, каким образом лучше поступить. «Позвони-ка еще, – мрачно подумал Джордж. – Или попробуй пройти через боковое крыльцо – или кухню!»
