Какое-то время до Джорджа долетали только невнятные отзвуки разговора: дядя Джордж с братской тревогой и заботой что-то доказывал маме, но можно было только предполагать, что конкретно он говорит. Казалось, он что-то подробно объясняет. Иногда его голос смолкал, и Джордж понимал, что сейчас говорит мама, но ее голос звучал так тихо, что его совсем не было слышно.
Внезапно ее голос зазвучал очень громко. Даже толстые двери библиотеки не смогли заглушить ее крик: «О нет!» Она явно не хотела верить словам брата: и все равно – будь это ложь или правда – она не желала знать. Изабель закричала, словно от нестерпимой боли.
Вдруг совсем близко к Джорджу раздался чей-то стон – кто-то отчаянно сопел прямо над его головой, и он посмотрел на лестничную площадку, где, опираясь на перила и прижимая к лицу платок, стояла Фанни Минафер.
– Я знаю, почему она вскрикнула, – хрипло прошептала тетка. – Он только что рассказал ей, как ты поступил с Юджином!
Джордж бросил на нее мрачный взгляд через плечо.
– Иди к себе в комнату! – приказал он и начал спускаться, но Фанни, догадавшись о его намерениях, поспешила за ним и схватила за руку.
– Ты же не пойдешь туда? – просипела она.
– Отстань!
Но она уже крепко вцепилась в него:
– Нет, Джорджи Минафер, никуда ты не пойдешь! Будешь держаться подальше! Будешь!
– Отпусти!
– Ни за что! Вернись! Сейчас ты поднимешься к себе и оставишь их в покое, вот что ты сделаешь! – Она еще решительнее схватила его, рванула на себя и не отпускала, несмотря на то что он пытался вывернуться, впрочем стараясь не причинять ей боли. Она накинулась на него с таким самозабвением, отбросив все условности, что ей удалось затащить его на площадку между первым и вторым этажом.
– Это просто смешно… – гневно начал Джордж, но Фанни отпустила его рукав и освободившейся рукой зажала племяннику рот.
– Цыц! – Ни на секунду в пылу этой нелепой борьбы она не повысила голос. – Тихо! Это неприлично, как скандалить перед операционной! Пошли на второй этаж, давай!
Джордж неохотно подчинился, но, дойдя до конца лестницы, Фанни встала на последней ступеньке, преграждая путь.
– Послушай! – сказала она. – Как тебе в голову стукнуло идти туда сейчас! Это невероятно! – Тут нервное воодушевление покинуло ее, и она заплакала. – Какая же я дура! Я думала, ты все знаешь, иначе бы ни за что, ни за что так не поступила! Я даже вообразить не могла, что ты наломаешь столько дров. Понимаешь?
– Плевать я хотел, что ты там воображала, – буркнул Джордж.
Но Фанни не умолкала и, несмотря на всю свою нервозность и подавленность, следила за тем, чтобы говорить не слишком громко.
– Думаешь, я могла представить, что ты выставишь себя таким болваном у миссис Джонсон? О да, я видела ее сегодня утром! Она не захотела разговаривать со мной, но на обратном пути я столкнулась с Джорджем Эмберсоном – вот он и поведал мне, что ты натворил! Думаешь, я могла представить, что ты способен так поступить с Юджином? Да, я и это знаю! Я все видела из окна своей спальни: видела, как он подъехал и тут же уехал обратно, а у дверей-то был ты! Конечно, он рассказал все Джорджу Эмберсону, и поэтому Джордж сейчас здесь. Он беседует с Изабель, а ты, бог знает зачем, захотел вмешаться! Оставайся тут, и пусть брат ей все сообщит, она ему не чужая!
– Как будто я чужой! – сказал Джордж с вызовом, но Фанни лишь устало рассмеялась.
– Ты! Ты-то умеешь о близких позаботиться!
– Я забочусь о ее добром имени! – горячился он. – Когда думаешь о родном человеке, в первую очередь заботишься об этом! Знаешь, по-моему, ты сделала неправильные выводы из того, что случилось вчера!
Фанни заломила руки.
– Я совершила непоправимое! – запричитала она. – Но ничего не вернуть, я слишком поздно поняла, что натворила! Мне не хватило ума позволить событиям идти своим чередом. Я не имела права влезать, да я и не хотела, мне надо было всего лишь поговорить, поделиться хоть с кем-то! Я-то думала, ты все и так знаешь. Правда, я так думала! Да я бы руку себе отрубила, лишь бы не дать тебе совершить то, что ты сделал! Я так страдала, мне надо было с кем-то поделиться, но я не желала зла. То, что из этого вышло… Какая же я была дура! Нельзя было вмешиваться. Юджин все равно на меня бы не посмотрел, почему я раньше этого не понимала! Он бы ко мне и не подошел, если б не она, ни разу! Надо было мне оставить их в покое, потому что он на меня и не взглянул бы, если б не Изабель. Они никому зла не причинили: Уилбур был с ней счастлив, а она всегда была верна ему. А то, что Юджин был в ее мыслях, так это не преступление, она ему в этом не признавалась и давала мне полную свободу действий! Когда только могла, оставляла нас наедине… даже после смерти Уилбура, но что толку? И вот я продолжаю, хотя делаю только хуже… – Фанни опять заломила руки. – Я их погубила!
– Полагаю, ты намекаешь, что в этом есть моя вина? – горько вставил Джордж.
– Да! – Она всхлипнула и обессиленно оперлась о перила.
– А вот и нет, я спасаю свою мать от катастрофы!
