– Что-то в этом роде, – легкомысленно ответила она. – Для нас игра в любовь была похожа на игру в испорченный телефон. Я что-то тебе говорила, ты понимал неправильно, и у нас ничего не складывалось. Превращалось в чепуху!
– Вот как ты это видишь, – сказал он. – А все могло бы быть иначе.
– Мы с тобой такие разные, по-другому не вышло бы, – весело прощебетала девушка. – Так что проку продолжать?
– Не знаю. – Он очень глубоко вздохнул. – Но вот что я хотел тебе сказать: когда ты не сообщила о своем отъезде, тебе было все равно, откуда я об этом узнаю. Но я отношусь к тебе по-другому. В этот раз уезжаю я. Вот и все, что я собирался сообщить. Уезжаю завтра вечером…
Она беззаботно кивнула:
– Это же здорово! Надеюсь, Джордж, ты чудесно проведешь время.
– Не думаю, что сильно повеселюсь.
– В таком случае на твоем месте я бы осталась здесь, – рассмеялась она.
Казалось, невозможно было произвести впечатление на это бессердечное создание, хотя бы на миг заставить ее воспринимать ситуацию всерьез.
– Люси, – в отчаянии произнес он, – это наша последняя прогулка.
– Конечно, раз уж ты завтра уезжаешь!
– Люси, не исключено, что ты видишь меня последний раз в… в жизни.
Она бросила на него быстрый взгляд через плечо, а потом улыбнулась не печальнее прежнего и ответила с той же счастливой легкостью:
– Об этом я как-то не подумала! Конечно, мне очень жаль. Ты переезжаешь?
– Нет.
– Даже если б и переехал, то время от времени наведывался бы сюда в гости к родне.
– Я не знаю, когда вернусь. Мы с мамой завтра вечером отправляемся в кругосветное путешествие.
Тут она задумалась и переспросила:
– С мамой?
– Боже мой! – простонал он. – Люси, неужели тебе безразлично, что я уезжаю?
Она опять широко улыбнулась.
– Нет, конечно, я буду по тебе скучать, – последовал ответ. – Вы едете надолго?
Он устало посмотрел на нее и сказал:
– Я же говорил, что не знаю. Мы пока не планировали возвращение.
– Значит, надолго! – с восторгом воскликнула она. – Будете все время путешествовать или где-нибудь задержитесь? По-моему, это здорово…
– Люси!
Он остановился, и она вместе с ним. Они как раз дошли до деловой части города; вокруг двигались люди, иногда задевая их.
– Я этого не вынесу, – тихо сказал Джордж. – Так и хочется завернуть в аптеку и попросить что-нибудь от разрыва сердца! Люси, я поражен!
– Чем же?
– Тем, что наконец понял, как много для тебя значу! Увидел, как глубоко ты переживаешь! Господи, да ты с ума по мне сходишь!
Ее улыбка наконец стала совершенно искренней.
– Джордж! – Она беспечно рассмеялась. – Неужели мы здесь, на перекрестке, начнем разыгрывать трагедию!
– Да уж, ты-то нигде трагедий не разыгрываешь!
– Сам не понимаешь, как это глупо выглядит?
– Все, с меня хватит, – сказал он. – Хватит! Прощай, Люси! – Он пожал ей руку. – Прощай… Думаю, так будет лучше.
– До свидания! Надеюсь, вы прекрасно проведете время. – Она сердечно сжала ему ладонь и тут же отпустила. – Передавай привет маме. До свидания!
Он медленно повернулся и зашагал прочь, а затем оглянулся. Люси не уходила, а стояла и смотрела вслед с той же привычной радостной улыбкой и, увидев, что и он смотрит, помахала – весело, дружелюбно и несколько рассеянно, словно уже задумалась о том, какие дела привели ее в деловой квартал.
Оскорбленный Джордж мысленно все для себя решил: здесь замешан какой-нибудь блондинчик, которого она, наверно, встретила во время своей «великолепной поездки»! Он взбешенно пошагал к дому, больше не оглядываясь.
Люси не двигалась, пока он не скрылся из вида. Затем не спеша направилась в аптеку, куда Джордж мечтал заскочить за лекарством от разрыва сердца.
– Будьте добры, стакан воды с несколькими каплями нашатыря, – не выдавая волнения, произнесла она.
– Да, мэм! – ответил впечатлительный аптекарь, наблюдавший через витринное стекло то, что произошло на перекрестке.
Несколько секунд спустя он вернулся от шкафа, наполненного стеклянными сосудами, со стаканом в руке:
– Вот оно, мисс!
Вечером, описывая это приключение соседям по пансиону, аптекарь сказал:
– Поникла вся, прям у прилавка. Не будь я такой умница и красавчик, прям там бы и разревелась! Я-то все в окно видал: болтала на улице с каким-то хлыщом, держалась будь здоров. И в аптеку тоже нормально зашла. Да уж, таких милашек к нам еще не захаживало. А на меня как посмотрела! Не зря ж в городе о моем лице слава идет!
В тот час героиня романтической истории чувствительного аптекаря раздувала красноватые угольки в белоснежном камине своего премилого бело-голубого будуара. Четыре фотографии в изящных серебряных рамках служили пищей для антрацитового губителя в компании трех пачек писем и записок из расписной деревянной шкатулки, созданной руками флорентийских мастеров. Эта шкатулка, не говоря уже о рамках, не помешала огню сделать свое дело. Брошенная в сердцах прямо в угли, красивая деревяшка рассыпала искрящиеся звезды, а потом опасно запылала, закоптив белую каминную полку, но Люси стояла и просто смотрела.
