О том, что случилось возле дома Изабель, Люси узнала не от Юджина. Придя домой, она обнаружила, что ее поджидает Фанни Минафер, тайно улизнувшая к Морганам, вероятно, чтобы «излить душу», потому что именно это она и сделала. Она рассказала Люси все (кроме своей плачевной роли в недавних несчастиях) и в финале отдала должное Джорджу.
– Самое ужасное, он думает, что вел себя как герой. Изабель с ним соглашается, а его от этого еще сильнее распирает. Так всю жизнь было: что бы он ни делал, все считалось благородным и безупречным. Властность у него в характере, а мать потворствовала ему и набаловала сыночка до того, что он сел ей на шею. Я еще ни разу не видела, чтобы кому-то приходилось так дорого расплачиваться за свои промахи! Она там кружит по дому, смотрит, как пакуют вещи, нахваливает Джорджа и делает вид, что счастлива поступать так, как он скажет, и ни капли не огорчена тем кошмаром, который он ей устроил. Притворяется, что он поступил хорошо, как настоящий мужчина и защитник, заявившись к миссис Джонсон. Вот ведь герой, живет по собственным «принципам», хотя прекрасно знает, что из-за этого теряет тебя! Но в то же время это убивает Изабель – то, что он сказал твоему отцу! Она всегда, признаюсь честно, посматривала на всех свысока и не сомневалась, что никого лучше Эмберсонов на свете не бывает, но к грубости, всяческим сценам и нарушениям приличий она питала отвращение! Она никогда не замечала, какие у Джорджа манеры… Ох уж мне это преклонение! А теперь мне придется жить одной в большом доме – какая это мука! Обязательно приходи навестить меня, конечно, после их отъезда. Я с ума сойду, если перестану встречаться с людьми. Уверена, ты будешь приходить ко мне часто-часто. Я тебя слишком хорошо знаю: тебя вся эта история не остановит, а дом о Джордже напоминать не будет. Хвала небесам, ты для этого слишком разумна! – с пылом завершила свою речь мисс Фанни. – Слишком разумна, чтобы придавать большое значение этому… этой обезьяне!
После разговора с Фанни в камине сгорели четыре фотографии и флорентийская шкатулка, а когда чуть позже мимо комнаты прошел отец, Люси позвала его и показала темное пятно на каминной полке и груду пепла, в которой валялись металлические планки. Она с горячим сочувствием обвила руками шею Юджина и сказала, что ей все известно, и тогда уже он принялся утешать дочь и даже неловко рассмеялся.
– Ну будет тебе, – сказал Морган. – Я все равно чересчур стар для таких глупостей.
– Неправда. – Люси хлюпала носом. – Знал бы ты, как я презираю себя за то… за то, что думала об этом… Правильно его мисс Фанни назвала: обезьяна! Он именно такой!
– Вот тут я с тобой соглашусь, – мрачно произнес Юджин, а в глазах вспыхнула злость. – Да, с этим я точно соглашусь!
– С такими людьми надо поступать только одним способом, – с чувством сказала она. – Выкинуть из головы навсегда – навсегда!
И все же на следующий день, как только часы пробили шесть, то есть в то самое время, когда, по словам Фанни, должен был состояться отъезд, Люси дотронулась до закопченного пятна на белом камине. Совершив этот странный, бессознательный жест, она отошла к окну и встала между шторами, вглядываясь в промозглые ноябрьские сумерки, а душа ее, несмотря на все доводы рассудка, разрывалась от боли одиночества. Серая улица за окном, темные дома через дорогу, мутный вечерний воздух – все выглядело пустым и холодным и, главное, безынтересным. Нечто более мрачное, чем поздняя осень, похитило краски, окутав город мглой запустения.
Отблески огня за ее спиной вдруг выхватили из тьмы летящие с неба на оконное стекло снежинки, и Люси снова вспомнила свои чувства, когда, выпав в сугроб из перевернувшихся саней, испытала прикосновение рук мальчика – заносчивого и красивого мальчика-победителя, рисковавшего собственным здоровьем и сделавшего все возможное, чтобы она осталась цела.
Девушка с негодованием отогнала от себя эти мысли, вернулась к огню, села в кресло и долго, очень долго вглядывалась в черное пятно на полке. Она не стала закрашивать повреждение, ведь пока оно остается там, с ней остаются и фотографии. Проще забыть откуда шрам на коже, чем на стене.
