– О да, «подальше»! Цены там действительно другие, стоит чуть отъехать! Мы просто оказались не в том месте, вот и все. Не скажу, будто не хотел бы кое-что изменить, если бы отец передал мне управление… Но он этого не сделает. Не заставит себя, лучше скажу так. Отец «всегда сам занимался бумагами», как он любит выражаться, привык держать все в своих руках: сам ведет бухгалтерию, даже деньги нам сам выдает. Видит бог, он славно потрудился!
Джордж вздохнул, и они помолчали, глядя на свет фар бесконечной череды автомобилей, выхватывающий широкие яркие полосы из темноты. Временами по дороге нервно вихляли велосипеды, стараясь не попасть под колеса достижений современности, и изредка проезжали одинокие телеги и экипажи.
– Кажется, сегодня есть уйма способов заработать, – задумчиво произнесла Фанни. – Я каждый день слышу, как кто-то внезапно разбогател, правда почти всегда это кто-то незнакомый. И далеко не все связаны с производством автомобилей, хотя теперь изготавливается масса всяких штук для машин, постоянно изобретается что-то новое. На днях встретила старину Фрэнка Бронсона, и он сказал мне…
– Да, даже старину Фрэнка лихорадит, – засмеялся Эмберсон. – Рвется в бой вместе со всеми. Рассказал, что загорелся какой-то новинкой. Твердит, что «она принесет миллионы!». Какие-то особенные электрические лампы, которые «поголовно все в Америке будут ставить на автомобили», и всякое такое. Вкладывает туда половину всех своих сбережений и, сказать по чести, почти уговорил меня убедить отца профинансировать это дело. Бедный отец! Он в меня уже вкладывался! И по-моему, даст денег опять, если у меня хватит наглости попросить. К тому же идея вроде действительно неплохая, старик Фрэнк слишком уж полон энтузиазма. Но подумать не помешает.
– Я тоже думаю над этим, – сказала Фанни. – Он уверен, что в первый же год производство принесет двадцать пять процентов, потом прибыль еще вырастет, а мне в банке начисляют всего четыре. Люди целые состояния на всякой автомобильной ерунде делают… – Она замолчала. – Ну, я сказала ему, что хорошенько подумаю.
– Может, и нам стать партнерами и миллионерами? – Эмберсон опять рассмеялся. – Полагаю, надо посоветоваться с Юджином.
– Правильно, – сказала Фанни. – Он наверняка знает, сколько денег это может принести.
Но Юджин посоветовал «притормозить»: по его словам, электрические лампы для автомобилей «обязательно завоюют рынок, но не сейчас, сегодня в этой сфере слишком много трудностей». В целом он скорее не одобрил затею, но его друзей уже лихорадило не меньше, чем старика Фрэнка Бронсона, потому что тот успел сводить их в мастерскую, чтобы полюбоваться новой лампой. Предприниматели пылали энтузиазмом и, спросив мнение Юджина, ринулись спорить с ним, утверждая, как собственными глазами видели, что упомянутые трудности преодолены.
– Совершенно! – кричала Фанни. – Если она работала в мастерской, с чего бы ей погаснуть где-то еще?
Юджин не спешил соглашаться, но под натиском отступил, сказав, что, «может, и не погаснет», и добровольно вышел из набирающего обороты состязания в красноречии, однако повторил, что в такое дело не стоит вкладывать много.
Джордж Эмберсон не пропустил его предупреждения мимо ушей, хотя Майор опять его «профинансировал» и Джордж внес свою долю.
– Фанни, ты сильно не рискуй, – сказал он. – Я не сомневаюсь, что это вполне надежное вложение и у нас есть все шансы разбогатеть, но все-таки оставь себе достаточно средств на жизнь, если вдруг что-то пойдет не так.
Фанни его обманула. Если бизнес с лампами «пойдет не так», что само по себе невероятно, ей хватит денег на житье, объявила она и возбужденно засмеялась, так как впервые после смерти Уилбура наслаждалась жизнью. Подобно многим обеспеченным женщинам, не вполне понимающим, откуда берутся деньги, она была готова нырнуть с головой в безрассудные траты.
Эмберсон пусть и не так горячо, но разделял ее воодушевление. Зимой, когда была зарегистрирована их компания, он принес домой именные акции и вернулся к разговору о возможностях, начатому в тот первый раз, когда они обсуждали инвестиции в новые лампы.
– Ну, кажется, мы партнеры. – Он засмеялся. – Продолжим в том же духе и станем миллионерами до того, как вернутся Изабель с юным Джорджем.
– Когда они вернутся! – печальным эхом откликнулась Фанни, вторя лейтмотиву писем Изабель, которая не переставала предвкушать, как повеселятся Фанни, Майор, Джордж и брат Джордж, когда она с сыном вернется домой. – Боюсь, приедут и ничего вокруг не узнают. Если вообще приедут!
На следующее лето Эмберсон навестил сестру и племянника в Париже, где они временно обосновались.
– Изабель давно рвется домой, – серьезным тоном сообщил он Фанни, вернувшись в октябре. – И ей действительно нужно приехать, пока она еще в состоянии перенести путешествие.
Он рассказал несколько мрачных подробностей и оставил испуганную и подавленную Фанни одну, уехав ужинать в только что отстроенном Юджином особняке с Люси, прибывшей на машине.
