– Обо всем! – воскликнул он. – Говорю тебе, я все делал верно! Господи, хотел бы я знать, что еще мог поделать человек в моем положении! Было б ужасно, если бы я пустил все на самотек и не вмешался, это обернулось бы кошмаром! Что еще, черт побери, я мог сделать? Надо было пресечь эти сплетни! Разве хороший сын поступил бы по-другому? Разве я сам от этого не пострадал? Мы с Люси были в ссоре, но со временем наверняка бы помирились, а прогнав ее отца, я положил конец всему. Я знал, что так будет, но все равно сделал это, потому что так правильно, это должно было остановить сплетников. Поэтому я и увез маму. Я знал, что после этого сплетники заткнутся. Ей нравилось быть со мной, она была совершенно счастлива. Говорю тебе, по-моему, она жила великолепно, и это служит мне единственным утешением. Она не дожила до старости, осталась молодой и красивой, и я чувствую, что она так и хотела уйти, не превратившись в старуху. У нее был хороший муж, она жила в роскоши и комфорте, какие многим и не снились, – разве это не счастливая жизнь? Она была всегда весела, и когда я вспоминаю ее, я вспоминаю чудесный смех, он стоит у меня в ушах. Когда у меня получается забыть наше возвращение домой и последнюю ночь, я всегда думаю о том, как она веселилась и смеялась. Неужели можно назвать ее жизнь несчастной? Несчастные люди так много не смеются, разве нет? Они должны выглядеть как несчастные люди! Слушай, – он с вызовом посмотрел на Фанни, – ты будешь отрицать, что я все сделал правильно?
– Я тебе не судья, – ответила Фанни мягким голосом, потому что в жестах Джорджа чувствовалось волнение. – Я знаю, что ты считаешь свой поступок верным.
– Я считаю! – с яростью повторил он. – Господи боже! – И он начал мерить шагами комнату. – Что еще я мог сделать? Какой у меня был выбор? Что могло унять сплетни? – Он подошел к тете вплотную, остановился и, размахивая руками, громко и сипло продолжил: – Ты меня слышишь? Я спрашиваю, что еще, черт возьми, могло заткнуть сплетников?
Фанни отвернулась:
– Они давным-давно замолчали.
– Иными словами, я был прав? Если б я тогда к ней не сходил, эта клеветница Джонсон так и продолжала бы наговаривать… Все еще трепала бы…
– Нет, – перебила Фанни. – Она умерла. Ее хватил удар примерно через полтора месяца после вашего отъезда. Я не стала писать об этом, потому что не хотела…
– Но остальные не перестали бы болтать.
– Не знаю, – сказала Фанни, отводя встревоженный взгляд. – Тут все очень переменилось, Джордж. Те остальные, о которых ты говоришь, – кто знает, где они теперь? Кто-то уже умер, другие живы, но ты их вряд ли встретишь, а кто-то просто растворился среди приезжих, которые и слыхом про нас не слыхивали, как и мы про них. К тому же людям свойственно забывать. Порой кажется, что они могут забыть все. Ты даже не представляешь, как тут все поменялось!
Джордж мучительно сглотнул, прежде чем заговорить.
– То есть ты вот так здесь сидишь и рассказываешь мне, что надо было все оставить как есть… Да уж! – Он опять заметался по комнате. – Говорю тебе, я поступил единственно правильным образом! Если ты не согласна, то почему ж ты, ради всего святого, не скажешь, какие у меня были варианты? Критиковать легко, но раз уж критикуешь, изволь объяснить, что еще я мог сделать? По-твоему, я ошибся!
– Я этого не говорила.
– Нет, говорила! Тогда ты мне все высказала! И что ты теперь скажешь, раз так уверена, что я напортачил?
– Ничего не скажу, Джордж.
– Просто потому, что боишься! – произнес он и вдруг высказал горькую, но точную догадку: – Ты винишь себя за то, как повела себя в той ситуации, и стараешься оправдаться, делая то, что хотела бы мама. Ты считаешь, я не вынесу, если пойму, что надо было поступить иначе. О, я знаю! В голове у тебя одно: ты уверена, что я был не прав. И дядя Джордж думает так же. На днях я напрямую спросил его об этом, и он отвечал, как ты: пытался увернуться и быть повежливее. А мне ни к чему ваша вежливость! Я знаю, что поступил правильно, и мне не нужно сюсюканье от людей, считающих, что это не так! По-моему, ты считаешь, что я зря не пустил Моргана в ту ночь, когда она… умирала. Но если это так, зачем ты сама прибежала спрашивать у меня разрешения? Взяла бы да пустила! Она и правда хотела с ним увидеться.
– Ты думаешь… – начала потрясенная Фанни.
– Она мне так и сказала! – Он задыхался от неизъяснимой муки. – Сказала «еще разочек». Она хотела попрощаться с ним! Только и всего! Ты винишь меня и в этом тоже, перекладываешь на меня ответственность! Но уверяю тебя, я это и дяде Джорджу сказал, что виноват не я один! Раз ты знала, что я не прав, увозя ее или прогоняя Моргана, раз ты была в этом уверена, почему допустила? Вы с дядей взрослые люди, разве нет? Вы старше и убеждены, что мудрее меня, так почему опустили руки и позволили мне делать все, что заблагорассудится? Могли бы и остановить, раз уж я был не прав, разве нет?
Фанни покачала головой.
– Нет, Джордж, – медленно выговорила она. – Никто не мог остановить тебя. Ты такой сильный, к тому же…
– Что? – громко спросил он.
