– Вы всегда сияете и действуете быстро. Недостает только пустой опочивальни, и меня тут же связали бы, заткнули рот кляпом и спрятали в шкафу до тех пор, пока вы не отыщете возможность продать меня за море.
– А почему бы и нет, после всего, что было? – спросил он. – Вы здесь одна из самых умных особ. Не правда ли, все это конченое общество едва ли пользуется чьим-либо уважением, если не считать нас с вами. Нам следует объединиться: девственница и…
– Авантюрист, – договорила она. Он возразил, что данное понятие принадлежит литературе, а жизнь многозначна. При этом он указал ей на низкие красные диваны поблизости, из которых каждый был занят своей парочкой: капитан вооружений и потаскуха, дама великая, но в прошлом, и певец великий, но с изъяном.
Он хотел, чтобы она увидела больше, чем лишь эти живые картины, и действительно, не видеть далее было невозможно. Ее красивая матушка, покинув деловых друзей, только что вошла в музыкальную комнату и хотите верьте, хотите нет – вместе с Андре. Причем именно Мелузина держала его сзади за плечо.
Стефани подумала: все в порядке. Она тотчас повернулась и какое-то мгновение не знала, куда ей деться. После чего ринулась в первую подвернувшуюся толчею.
Отвергнутый Пулайе скривил рот точно, как она того ожидала. Но он был уже окончательно выкинут из головы.
А Нолусу Артур сказал:
– Поздравляю, дорогой друг! Подобное дело даже и в руки самого гениального коммерсанта попадает лишь раз в жизни.
Банкир попытался выразить сомнение:
– Гениальный – это точно, но руки-то ваши.
– Вы правы, – подтвердил Артур, – лишь я один мог воспринять все обстоятельства, объединить противоречивые интересы: финансы, искусство и все, что вы тут увидите.
– Я вижу также и обманувшихся, – осторожненько попробовал Нолус. Эх, оставаться бы ему человеком, ежедневно меняющим ботинки. Не без странностей, но безобидным! На деле же он твердо решил не быть на сей раз проигравшей стороной. Настало время упорядочить дела, всего лучше в качестве туриста. Он даже подумывал о заокеанской поездке.
При подобных обстоятельствах он как минимум не мог не выслушать Артура.
– То, что вы видите перед собой, – это не общество аgrеfins и poires[20]. Перед вами целая эпоха.
Таков был отважный зачин агента. Будущий путешественник молча кивнул в смысле «может, и так».
Агент вскричал:
– Ей-же-ей, эпоха.
Он настолько возвысил голос, что вокруг него собрались стоящие поблизости. И прекрасно. Ему нечего скрывать. Строительство новой Оперы, материально почти гарантированное, получало теперь как главное украшение нравственную поддержку. Прошу поближе. Навострите уши.
Формы ради обращаясь к Нолусу, Артур вещал теперь для света, который только и желает, чтобы им манипулировали. Уверенность Артура и его пафос от многолетней практики выглядели тем подлинней.
– Ваша жизнь как финансиста неотделима от искусства, вы связаны с ним душой. В уважающей себя эпохе вы будете неизменно цвести и преуспевать. Здесь, в кругу знаменитых имен и тех имен, которые я еще сделаю знаменитыми, эпоха освящает все, что, уж признаемся честно, ей позарез нужно. Не то разнузданное человечество нашего времени вообще утратит всякое чувство стыда. Единственно культура, даже на смертном одре, поможет ему сохранить хотя бы остатки приличия.
Артур поймал себя на ораторских преувеличениях, ему нужна была удвоенная сила, чтобы обратить слушателей к доброму и дозволенному.
– Мы, вместе взятые, гарантированное богатство, неувядаемая красота и искусство, заставляющее любую эпоху держаться в рамках приличий, да что там в рамках – мы оплот противостояния варварству. Без преувеличений – разве можно себе представить официальные переговоры с дикарями?
– Смотря по обстоятельствам, – подала с диванчика голос прелестная актрисуля, завершившая укрощение военнопромышленника.
– Я, – вскричал, воспламеняясь, Артур, – я охраняю своих современников от каннибализма! Это и делает мою профессию столь почтенной. Открытие новой Оперы станет для каждого из нас уникальным свершением, я уже не говорю о честолюбии и о прибыли. Мы, как мы есть, спасем цивилизацию!
Он закрыл рот, и глаза у него увлажнились. Одна дама, к сожалению, все та же Гадкая уточка, бросилась ему на шею. Другие же ликовали, аплодировали, а радиопрезидент пожал ему руку.
– Повторите все это у меня. В смягченной форме, разумеется. Мои ставки будут вам сообщены завтра.
Нолус благодарил вместе с другими слушателями.
– От сердца исходит, до сердца доходит, – сказал он. Про себя же, с теплотой, которой был обязан исключительно оратору, подумал: «А что, Санто-Доминго тоже недурное местечко».
Для всего, что успело произойти на одном этом приеме у концертного антрепренера Артура, другому понадобилось бы дать целых три. Да и то естественно было бы задаться вопросом, откуда взять сразу столько удачи, случая и расчета. В настоящий момент ждут генерального директора Оперы. Тот готов покинуть государственное учреждение и ради безусловно героического возмещения возглавить эту Оперу на паях.
