– Так оно и есть, вероятно, – ответил Доли. – Но медведи и волки справятся с ними лучше, чем мы. Едва ли Охотники решат напасть на нас сегодня ночью. Они боятся зверей и останутся в ущелье до утра. А я только этого и жду. Мне кажется, я кое-что придумал.
К этому времени они уже добрались до вершины холма и подошли к краю скованного льдом озера. Берег его обрывался крутым отвесным утесом, с которого недвижно падал заледеневший и сверкающий под луной водопад. Бесчисленными пальцами огромного кулака нависали над склоном гигантские сосульки, будто бы сжимая чашу озера в ледяной руке. Река тяжелого застывшего серебра стекала, изгибаясь, вниз к ущелью, где нашли прибежище Охотники. Их костры мерцали в темноте, словно зловещие глаза чудовищ. Тарену показалось, что среди камней и низкорослых кустов, чуть повыше того места, где он стоял, шевелятся призрачные тени и мелькают чьи-то быстрые тела. Вероятно, то были волки и медведи, о которых говорил карлик.
– Вот, – сказал Доли. – Что вы об этом думаете?
– Что я думаю? – рассердился бард. – Я думаю, что это ты, а не я растерял свои мозги в руднике. Ты тащил нас за собой, мы карабкались на такую верхотуру! И для чего? Не самое подходящее время любоваться красотами природы!
Карлик упер руки в боки и окинул Ффлеуддура возмущенным взглядом:
– Иногда я с удовольствием припоминаю слова короля Эйддилега о вас, людях. Ты что, не видишь дальше собственного носа? Вообще ничего не видишь? Мы же почти над этими разбойниками! Всколыхни озеро! Освободи водопад! Пусть он льется вниз! Прямо на лагерь Охотников!
У Тарена перехватило дыхание. Сердце его забилось надеждой. Но в следующее мгновение он покачал головой:
– Затея слишком рискованная и почти невозможная. Скорее лед увлечет нас вниз, чем мы его разрушим.
– Тогда мы растопим его! – вскричал карлик. – Срезайте ветви, кусты, рубите деревья! Все, что может гореть. Там, где лед слишком толстый, его надо раскрошить. И не отчаиваться! Сколько раз можно напоминать вам: вы имеете дело с Дивным Народом!
– Неужели это и в самом деле возможно? – прошептал Тарен.
– Стал бы я предлагать, если бы не был уверен! – фыркнул карлик.
Ффлеуддур восхищенно присвистнул:
– Твой ум больше тебя, старина! Клянусь Великим Белином, если получится, мы избавимся от этих злодеев раз и навсегда!
Доли больше не слушал барда. Он быстро и отрывисто отдавал команды воинам Дивного Народа, которые тут же вытащили топоры и с невероятной скоростью принялись крушить и кромсать кусты и деревья, выкорчевывать подлесок и таскать охапки дров к озеру.
Отбросив сомнения, Тарен вытащил меч и тоже принялся рубить ветви. Ффлеуддур в поте лица трудился рядом с ним. Несмотря на мороз, оба вспотели; дыхание, вылетая из хрипящих глоток, белым паром висело в воздухе. Топоры Дивного Народа звенели о зеркальную гладь заледеневшего водопада. Доли носился среди воинов, то подбрасывая в громадную, быстро выраставшую кучу ветки, то выворачивая камни и валуны, чтобы устроить прямой и гладкий желоб для будущего ледяного потока.
Ночь быстро таяла. Тарен уже шатался от усталости. Его окоченевшие руки саднили и кровоточили. Ффлеуддур с трудом держался на ногах. Но воинам Дивного Народа, казалось, все было нипочем; усилия их не ослабевали. Перед самым рассветом гладь озера была завалена горами веток и бревен, торчащих во все стороны – как будто на льду вырос густой лес. И только тогда Доли удовлетворенно хмыкнул и остановил работу.
– Теперь мы все это подожжем, – крикнул он Тарену. – Трут Дивного Народа загорается мгновенно и горит ярче и жарче, чем любой из тех, что делаете вы, люди.
Карлик пронзительно свистнул. Вдоль всего озера тут же вспыхнули факелы Дивного Народа, взмыли вверх и метеорами упали на исполинский сложенный костер. Языки пламени взвились и стали лизать кучи хвороста и веток. Яростный треск ударил в уши Тарену, и Доли криками велел всем отойти подальше от пылающего озера. Волна жгучего жара, будто из отверстой печи, опалила Тарена, клубы дыма окутали его и ослепили. Он отшатнулся и нащупал ногами опору среди камней. Лед начал плавиться. Послышалось шипение. Сочившаяся из-подо льда вода сглатывала огненные языки, но огонь, слишком уже высокий и сильный, чтобы сдаться, бушевал еще жарче. У самого обрыва раздался треск, грохот и рев валунов, сдвигающихся с места под напором только что рожденного потока. И в следующий миг, словно ворота, содранные с петель, или рушащаяся стена, скалистые берега раздвинулись и по извилистому короткому руслу рванулся освобожденный от ледяных оков ревущий водопад. Бешеная река смывала и ломала все на своем пути. Огромные глыбы льда громыхали вниз по склону, подпрыгивая и крутясь, будто мелкие камешки и галька. Быстрый поток нес на себе горящие ветви, пылающие бревна. Над всем этим летящим вниз месивом вздымались и кружились облака искр и пара. Пылающий водопад кидал грозные отблески по всей долине.
