Пришло на память как мы на операциях себе чай грели на огнях: два огня - пять литров чая. Дешево и сердито. Всех издержек, что белый налёт на чайнике Но на шомполах, всё-таки, душевнее чай получается.
Трубочка прогорела сверху сантиметров на десять, образовалось кольцо черного пепла от бумаги и ткани. Снизу трубочки повалил белесый едкий дымок. Сирота ловким движением смахнул нагоревший пепел в парашу и дым сник, но не прекратился вовсе, а продолжал выходить из нижнего конца трубочки тонкой струйкой.
В хате завоняло горелыми тряпками и жженой бумагой.
Сирота управлялся с трубочкой таким образом, чтобы огня хватало только чтобы погреть дно чифирбака и он не облизывал бока кружки. Достигал он это, комбинируя два способа - изменял угол наклона трубочки и обрывал нагоревший пепел. Было заметно, что чем больше сожженного пепла сверху трубочки, тем больше валило дыма снизу. Дым также усиливался при увеличении угла наклона горящей трубочки - когда Сирота держал трубочку вертикально, дыма почти не было. Трубочка на моё удивление горела долго, обычный лист газеты так не горит, наверное, горение задерживала плотная брючная ткань, она же давала основной жар.
- Кипит! - сообщил Толян и понес чифирбак к шконке, на которой был приготовлен чай, стараясь несильно раскачивать на веревочке кружку с кипятком.
Дно и бока кружки закоптились, зато было достигнуто главное - получен необходимый для чифира кипяток. Толян всыпал в кружку горку чая и прикрыл сверху журналом.
- Поднять бы ещё, - заметил он Сироте, глядя на журнал, под которым в кружке запаривался чифир.
- Поднимем, - согласился Сирота. - Пусть настоится децл.
"Децл" - слово наркоманское, пришло в тюремный язык от нариков, которые ширяют себя по вене. Эти нарики зелье измеряют кубами, согласно градуировке шприца. Децл - одна десятая часть кубика, т.е. самая малая малость, мельче которой уже и нет ничего. Разве, что тот мизер зелья, что прилип к стенкам и поршню шприца. Слово понравилось - короткое, ёмкое, точное - и прижилось в Системе.
В Афгане - камас
В Системе - децл.
Должно быть, дым из хаты просочился на продол и наш добрейший контролёр Володя заложил нас начальнику учреждения, потому, что дверь рванулась так, что за малым не слетала с петель - в хату влетел Синдяйкин.
Глаза его были белыми от злости, губы сжаты, могучие кулаки приведены в состояние полной боевой готовности, большая голова вдавлена в плечи и наклонена вперед. Сейчас он кого-то из нас сокрушит.
Скорее всего, всех четверых - такую ярость не унять какой-то одной жертвой.
- Какая гадина у меня тут пожар разводит?! - не заорал, зашипел старший лейтенант, приблизившись вплотную к Толяну и Сироте.
Тут он увидел закопченные бока кружки, превшей на шконке под журналом всё сразу понял и начал остывать.
- Не ругайся, начальник, - примирительным тоном пояснил свои действия Сирота, - мы не озорничали.
- Мы аккуратно, над парашей, - поддержал Толян.
- Чай, не пионеры со спичками баловаться, "пожары устраивать", - снова взял на себя Сирота, - Понятие имеем. Заварили чифир по технике безопасности.
Синдяйкин оценил ситуацию, увидел Сироту, стоявшего перед ним в нелепых брюках с оторванной брючиной, услышал слово "Понятие", сопоставил то, что Сироту, почитай, каждый вечер приволакивают с допросов еле живого, а от Сироты не вышло ни одной жалобы прокурору, понял, что "кто, кто а уж Сирота точно "Понятие имеет" и потому пожаров, если нет бунта, разводить не станет"... и остыл.
Моментально.
По логике событий, Синдяйкин, учуяв запах дыма и залетев в нашу хату в такой ярости, что чуть железную дверь не сломал, должен был сейчас двинуть кулаком по этой кружке, чтоб весь чифир разлетелся по хате коричневыми брызгами вперемешку с нифелями, затем двинуть этим же кулаком в пятак Сироте, потом - Толяну и, напоследок, схватить меня за шиворот и повозить носом по шубе стены:
- Я тебе, сучонок, не для того чай давал, чтобы вы мне тут костры разводили!
А он успокоился.
Уже уходя из хаты, обернулся:
- Не разводите больше открытый огонь. Лучше почитайте газету, в ней много интересного пишут. Если у вас будет чай, попросите контролера заварить вам. Я дам команду.
И вышел.
На меня - никакого внимания. Даже головы в мою сторону не повернул. Будто не он меня пятнадцать минут назад кормил в своем кабинете, разговаривал сочувственно. Будто не я - зачинщик. Не принеси я газеты и чай - заваривать было бы нечего и не на чем. Никакого "пожара" не было бы, все продолжали бы лежать на матрасах, лениво чесать языками и ожидать от Николая очередного зехера, которые тот лепил не переставая, начиная с момента своего появления в хате.
- Давай с нами, - пригласил меня Сирота, когда дверь захлопнулась и ключ провернулся в замке положенное число раз.
Отказывать было неудобно. Во-первых, как ни крути, а я - добытчик, раз так, то имею право на свою долю, а во-вторых, первый раз откажешься, во второй не позовут.
