- Адвокат тебе положен при проведении процессуальных действий, - раскрыл процессуальную тонкость Букин, - При каждом процессуальном действии ведется протокол, который подписывается тобой, следователем и адвокатом. А раз протокол не ведется, то и адвокат тебе не положен. Сегодняшний разговор не будет иметь процессуальных последствий и не будет фигурировать в суде. Алексей Федорович сказал тебе "беседа", значит беседа, а не допрос.
"Понятно. Не допрос. Нет протокола", - сообразил я, - "Нет протокола - нет и адвоката. Тогда за каким хреном они припёрлись? Анекдоты травить?".
- Андрей, давай вернемся к вечеру двадцать третьего июня? - предложил тему "беседы" Балмин.
Эта тема была для меня скучная. Этой темой были изрисованы уже несколько милицейских протоколов и ничего нового к тем протоколам добавить я не имел.
Приняв мое молчание за непротивление, Балмин продолжил:
- Утром двадцать третьего ты вернулся из армии. Так?
- Так, - кивнул я утвердительно.
Я и в самом деле вернулся домой именно двадцать третьего и именно утром. Билет на поезд N 05 "Ташкент - Москва, скорый" тому подтверждение.
- Мама собрала стол. Пришли родственники. Так?
Родственники именно "пришли", пришли своими ногами, а не "приползли на бровях". Не алкаши мои родственники.
- Так, - я подтвердил и это обстоятельство.
- Стол был со спиртным. Так?
- Как положено.
Балмин говорил само собой разумеющиеся вещи и отрекаться тут было не от чего.
- Ты выпил пятьдесят граммов водки...
Вот это уже была напраслина - водку я не пил. Совсем. Ни пятьдесят граммов, ни пять граммов, ни полграмма. Не хотел я водку. Невкусная она.
- Я не пил водку
Последний произнесенный мной слог "-ку" потонул в рычании разбуженного пса:
- Ты извини меня! - проревел от окна знающий в напитках толк Букин, - Так не бывает! "Пришел из армии и не пил!". Ах, смотрите, какой он герой! Да чтобы ты знал, каждые полгода РОВД завалены протоколами на пьяных дембелей. Вы ж как с армии приходите, так будто с цепи срываетесь! Пить еще не умеете и нажираетесь "в слюни". Я сейчас пойду и из дежурной части любого РОВД принесу и суну тебе под нос двадцать таких протоколов!
Букин выкинул окурок в окно и продолжил с тем же возмущением:
- Не пил он! Дураков в нас увидел. Пришел с армии, мама ему стол накрыла, бутылки на столе рядами стоят, родственники пришли, тосты за него поднимают, а он "не пил"! Сказки тут сочиняет, Андерсен! Ты не пятьдесят грамм выпил, ты двести пятьдесят грамм выпил. Да еще потом, поди, вином залакировал.
Я опешил от такой напраслины. Если этот Букин такой любитель до водяры, это не значит, что все вокруг обязаны ее любить и стремиться выпить всё, что на столе стоит.
- Погоди, Геннадий Васильевич, - Балмин вежливо прервал злобное рычание опера, - Андрей, скажи, ты употреблял спиртное в день приезда?
- Употреблял, - подтвердил я, - Один бокал сухого. Может, полтора.
- Стоп-стоп-стоп, - остановил меня Балмин, - Я не спрашиваю "сколько?". Никто не собирается назначать тебе наркологическую экспертизу. "Бокал сухого", так "бокал сухого". Но ведь ты
Что-то тут было не так.
Мне сейчас едва не было стыдно, что на празднике, который матушка устроила в честь моего возвращения с войны и на который пригласила родню, на моем празднике, который во сне видел все два года службы, я выпил немного сухого вина. Как-то так выходило, что при полном на то праве выпив бокал легкого вина, я встал на скользкий путь преступления и всё дальнейшее становилось уже неизбежным. Балмин подводил к тому, что выпив бокал вина, по крепости слабее шампанского, я обязан был в этот вечер начудить и угодить в тюрьму.
- Вечером ты пошел провожать свою любимую девушку, так? - продолжал меня раскручивать Балмин, - То есть, ты не приключений пошел искать, а у тебя был уважительный предлог для выхода из дома на улицу - "проводить любимую девушку". Так?
"Вроде всё верно", - тут не с чем было не соглашаться, - "Приключений я не искал. Просто пошел провожать Светку. Два года без бабы! Потискать ее хотел. Не при родне же в самом деле?".
- Так, - согласился я.
Возможно, Балмин бы своими "таками" подвел бы меня к моему признанию в изнасиловании Клары Цеткин, совершенному с особым цинизмом и дерзостью по предварительному сговору группой лиц, но вовремя вмешался Букин и грубо оборвал липкую паутину Балмина:
- Ты извини меня! - снова медведем заревел он, - Тебя подвели твои понты! Перед девушкой захотелось рисануться, какой ты герой. Увидел троих мальцов и решил на них показать свое геройство.
- Погоди, Геннадий Васильевич, - не без досады подал реплику Балмин, - мы еще дойдем до этого момента.
- Да чего тут доходить, ты извини меня! - не унимался опер, - Адвоката сюда и оформляй протокол! Сейчас он сам нам все расскажет. Как подошел к ребятишкам, как вырывал у них велосипед, как надавал им по соплям. Был бы трезвый - всё бы ему сошло с рук. А по пьяни не рассчитал своих сил и немного пересолил - поломал ребят.
Балмин резко наклонился ко мне:
- Ведь так же всё было, Андрей, верно?
