— Вот это наглость, смертный. Забавно, забавно. Ну, а я в ответ хочу душу твоего племянника Раэла. Судя по всему, он собрался прожить жизнь праведника, и вознестись в Дом Вечного Солнца, к мамочке с папочкой… Делай все что хочешь, но сделай так, чтоб он пал в самую грязь. Из него выйдет великолепный лишенный тени. Еще один мой преданный слуга.
Дядя снова что-то пробормотал, Раэл не расслышал, и радостно билось его сердце: «Родители вместе, они не страдают! Родители в Доме Вечного Солнца!»
— Мне нравится этот мальчик. Такое чистое сердце… ммм. Такая четкая тень. Редкое сочетание. Мои враги старались изготовляя его… такая заготовка для хорошего короля. Может быть даже великого короля…
Существо вскинуло голову и посмотрело прямо в глаза застывшего Раэла. Когда Раэл стал старше он смог понять, что было том взгляде: предвкушение и страсть.
Дядя меж тем, спустился с постамента и развернул тюк. Стоявшая рядом с Раэлом тетушка вскрикнула и Раэл зажал ей рот.
В тюке оказалась связанная рукам и ногам Айлирин.
— О Госпожа, — сказала тетушка. — Нет! Нет. Нет.
Раэл тоже не готов был смотреть на то, что должно было произойти. Существо подтащило девушку поближе и ласково провело длинным когтем по щеке, оставляя кровавый след.
— Убей его, Раэл, — прошептала тетушка. — Неужели ты позволишь ему…
— Я не выстою против этого существа и секунды, — глухо ответил Раэл, сжимая кинжал.
— Слюнтяй! — Закричала тетушка. — Молокосос! Прав мой муж, говоря, что ты не мужчина! Я сама пойду и…
— И умрете… — спокойно ответил Раэл. — Оставите остальных пятерых дочерей без защиты.
Айлирин душераздирающе кричала. Это… эта женщина преобразилась, превратилась в огромную летучую мышь, нетопыря, и впилась в шею Айлирин. У Раэла не хватало мужества дальше глядеть, что там происходит. Он прижал сопротивляющуюся тетю к себе, закрыл ей уши своими руками и запел вполголоса песню, которую когда-то пела ему мать. Тетушка пыталась кричать, Раэл закрыл ей рот рукой, она попыталась прокусить ладонь. — Ничтожество. Слюнтяй. Слабак.
Он укачивал тетю, и слушал, слушал, как кричит Айлирин. Тете не было слышно, а Раэл чувствовал как ее пронзительные мольбы о смерти буравят его мозг.
«Да, — думал он, не прекращая напевать, и тетушка постепенно успокаивалась. — Может я и трус, но останусь жить. Мертвые мстить и защищать не могут».
Когда все закончилось, Раэл совершенно охрип, а в волосах его появилась первая седая прядь. Почти незаметная еще.
Когда все закончилось, и пришедшая из Пекла вернулась туда, откуда пришла, вновь появились люди, стерли рисунок с пола, вытерли кровь… Раэл обратил внимание, что люди эти очень странные: одни не отбрасывали тени, другие двигались так, будто были слепы и непроходимо глупы в добавок. Сообщники ушли, в зале остались лишь отец и дочь. Айлирин еще была жива. Она едва слышно стонала, завернутая в окровавленный шелк и бархат. Дядя поднял голову и заорал:
— Женщина! Ты здесь, женщина? Иди помоги дочери, женщина, и радуйся, что не оказалась на ее месте. Наша госпожа любит кровь, и женская ей милее мужской.
На свою беду и на счастье Раэла дядюшка очень удобно стоял прямо под окошком, а свет множества свечей слепил ему глаза. В крови юного короля кипел гнев, и он, почти не осознавая что делает, уронил свой бронзовый канделябр прямо ему на голову.
Он мог поклясться, что слышал, как треснула голова от удара, мог поклясться, что видел выступившую кровь… Тело дяди будто окутало туманом, а потом он засмеялся:
— Мы ведь уже проходили это, женщина! Разве нет? Никто не властен надо мной, кроме моей госпожи.
Тетушка повернулась к к Раэлу, глядя слепо и страшно:
— Я тебя ненавижу! Что у тебя вместо крови? Разбавленное водой вино?
Раэлу нечего было сказать. Разве что согласиться с тем, что он — трус.
Раэла трясло, Раэл почти не спал уже вторую седмицу. Каждый учитель пенял ему на рассеянность по нескольку раз на дню. Учитель словесности и вовсе сказал: «Я в глубоком расстройстве, Ваше Величество, мне жаль, что я не могу заинтересовать вас своим предметом».
Раэл опускал глаза, чувствовал, что у него горели уши… Но не думать о том, что он видел в подвалах замка он не мог. «Что делать? Что делать? Что делать…» заполошно стучала кровь в висках, и сердце уходило в пятки.
Он ведь убил дядю. Подсвечник был достаточно тяжел, и был запущен прямо в цель. И кровь была, и треск разломленного черепа просто не мог померещится Раэлу. И вот регент живой! Все так же ходит по дворцу, будто он здесь хозяин, все так же принижает достоинства Раэла при каждой возможности. Та тварь выпила кровь из Айлирин, и вот Айлирин — разве что еще бледнее и тише, чем обычно…
Что делать? Что делать?
Промучившись так две седмицы, он отпросился у дядюшки, сгорая от унижения, кусая губы и сжимая кулаки, отпросился на ночной молебен в главный храм.
