— Если я женюсь на Женевьев, — думал он, возвращаясь после полуночи в свои покои, — двор превратится в монастырь. Если женюсь на Магдале, не видать мне спокойной семейной жизни!
Атристир предложил ему кинуть монету. Приемы и балы посещать ему еще было рано, но каждый вечер он приходил, чтобы пожелать брату спокойной ночи. Обычно они сидели вдвоем у камина около получаса, плечом к плечу пока Атристир не начинал клевать носом.
Раэл откинулся на спинку в кресле и прикрыл глаза.
— Магдала не даст мне покоя, — жалобно сказал он, пока слуга стаскивал с него бальные туфли. — А Женевьев… знать бы точно умна она или глупа…
Атристир пожал плечами. Его мало беспокоил женский ум, всех девчонок он считал скучными плаксами. В девять лет это простительно даже принцу, тем более что он не был связан словом ни с кем. Отец не успел заключить помолвку, Раэл не желал решать за брата.
Господин Теней пришел, едва Атристира увели спать. Был он не один, а с внушительной бутылью вина.
— Красное карнийское, — сказал он, поднимая бутыль повыше. — Кое-где ценится дороже человеческой жизни. Вижу, ты никак не можешь определится кого назвать супругой? Буду откровенен, передо мной этот вопрос сам понимаешь, никогда не стоял.
Раэл усмехнулся, потянулся за бутылью.
— Атристир предложил мне бросить монетку.
— Может сработать, — ответил Господин Теней, — усаживаясь на королевскую кровать. — Особенно если принять во внимание то решение, которое кажется наиболее привлекательным пока монета в полете.
— О, — рассмеялся Раэл. — Тогда я выберу Женевьев.
— Так за чем де дело стало?
Раэл вздохнул.
— Она была бы хорошей женой какому-нибудь рыцарю с небольшим замком, но не королю.
— Почему именно эти две девицы?
— Приданое.
— Не думал, что ты так нуждаешься в средствах.
— С того болота прибыли немного, но земли входящие в приданое граничат с землями дяди. И на них пропадают люди. Несложно понять куда. Герцогу Тарскому нет дела до смердов. Мне есть.
Господин Теней выпрямился, спросил нарочито спокойно:
— Не боишься? Они и так притихли. На твой век может хватит.
— Затаились. Не боюсь. Я все еще слышу по ночам, как кричала там Айлирин. Как плакала тетушка. Как называла меня трусом… Кем была Госпожа Лишенных Теней до того, как стала этим существом?
— Не называй ее госпожой чего-либо, — ответил Тень. — Это оскорбляет истинную Госпожу. Что же до того, кем она была при жизни… большим пауком.
— Им и осталась, — заметил Раэл.
— Несомненно. Ты ее заинтересовал, Раэл. Она любит людей неординарных.
Господин Теней встал, подошел ближе, положил руку на спинку кресла, помолчал, будто собираясь с силами.
— Все мыслящие существа во всех мирах абсолютно свободны в своих решениях. И сами отвечают за их последствия.
— Я знаю, — сказал Раэл.
— Если ты попадешься ей, дитя, лучше покончи с собой. Я не хочу видеть тебя вампиром. И тебе тоже не понравится.
Раэл поднялся с кресла, переступил босыми ногами по каменному полу. С удивлением заметил, что перерос Господина Теней.
— Я учту… — горло пересохло. — Ваше пожелание, Господин. И, так полагаю, пожелание Госпожи Света?
Тень хмыкнул. Сложил руки на груди.
— Поверь мне, смерть лучше вечной пустоты.
— Я верю…
— За это стоит выпить, — ответил Тень.
Они выпили. Одной бутылью дело не ограничилось. Сложно сказать, можно ли считать обильные ночные возлияния с супругом Госпожи Света молитвой, но проблема выбора одной из двух невест разрешилась на следующий день.
Раэл встал с постели ближе к полудню. Тень, уходя, милостиво лишил его радости похмелья, и голова у молодого короля не болела. Впрочем помимо вина у него были и другие поводы мучится головной болью, к примеру, предстоящая женитьба.
Герцог Тарский делал все, чтобы наживка не разочаровала короля, и развлекал гостящих у него Раэла и Атристира с истинно королевским размахом. Его колебания в выборе невесты герцог воспринял как доказательство блестящего умения торговаться.
Раэл об этом не думал. Магдала, с ее водопадом темных волос, с узкой талией, затянутой в корсаж, с высокой грудью, будила в нем желание. Пожалуй, не будь он от природы довольно флегматичен, и не будь у него иных целей, кроме того, чтобы потешить тело, он выбрал бы ее.
Окрестности замка герцога были весьма живописны, и верховые прогулки доставляли Раэлу удовольствие. С довольно высокого холма неподалеку можно было разглядеть дядюшкин замок, становившийся, кажется все темнее и темнее с каждым днем. Дочери герцога, обе, сопровождали его.
И с каждой он беседовал, то задыхаясь под лавиной колкостей и кокетства Магдалы, то изнывая от скуки, слушая благопристойные ответы Женевьев.
Они возвращались уже назад, шагом, сзади спереди двигалась свита, от идущей бок о бок с королем Магдалы пахло терпкими духами. Дорогу им преградила горстка крестьян. Они упали под копыта Раэловой лошади, завыли, принялись ловить и целовать край его плаща. Конь заволновался, попытался встать на дыбы.
— Ваше Величество! Умоляю, защитите! Только на вас вся надежда!
