Она опустилась на холодный, грязный мокрый пол, пачкая свой охотничий костюм коричневого бархата. Отвела руки девушки от лица.
— Тихо, милая, тихо…
Она дрожала. Раэл вскинул ей на плечи свой камзол. Женьвьев вытерла лицо девушки его рукавом. Девушка затихла.
— Что случилось, милая?
Девушка посмотрела на Женевьев сонным, но осознанным взглядом.
— Ничего, — глухо сказала она. — Просто там в замке живет смерть. И тот кто встретится с ней, не сможет остаться в своем уме.
— Ты можешь рассказать, что именно там происходило?
Девушка мелко мелко затряслась.
— Они едят людей. Пустоглазые едят обескровленные тела, те, что без теней — пьют кровь…
— Они не… — Женевьев запнулась, бросила на Раэла быстрый взгляд. — Тронули тебя?
Несчастная захихикала.
— Нет! Нет! Им этого не нужно…
Женевьев отвернулась, пробормотала:
— Да, глупо, чуть что трястись над девичьей честью. Когда все гораздо страшнее.
Потом обернулась к Раэлу.
— Мне кажется, вы понимаете, Ваше Величество, о чем идет речь…
— А вы? — спросил Раэл.
Женевьев провела по лбу тыльной стороной ладони.
— Кое-что мне известно.
В полутьме мазанки единственным светлым пятном было ее бледное, незначительное лицо, и выбившиеся из-под охотничьей шляпки русые волосы. «Может все-таки жениться?» — подумал Раэл.
Он обернулся к застывшей в углу старухе.
— Следите за своей внучкой хорошенько, — и развязав висевший на поясе кошель, вытащил оттуда горсть монет. — Этого хватит?
Селянка снова повалилась на колени. Ее внучка мелко захихикала.
— Да да! Следите за мной! Следите! Я ведь ключ, ключ, ключ, ключ…
Раэл вздрогнул. И подхватив Женьев под локоть, и выскочил на свежий воздух, по дороге сова задевая и метлу, и горшок.
На свежем воздухе Женевьев с королем быстро переглянулись, сказали одновременно:
— Что вы знаете о… — и замолчали.
Перевели дух, и снова вдвоем:
— Нам надо поговорить…
Женевьев сказала, отряхивая юбку:
— За селом весьма живописный овраг.
— Отлично, — выдохнул Раэл. — Покажете мне окрестности?
— Это великая честь для меня, Ваше Величество, — присела она в поклоне.
Овраг действительно был довольно живописен, но ни король, ни его спутница не обращали внимания на обнаженные корни, причудливо свивающиеся змеями там, где размыл землю весенний ручей.
— Вам нужны личные земли вплотную к дядиным? — в лоб спросила Женевьев.
Раэл хмыкнул, помог девушке спешиться.
— Я рано сказал, что вы умны, леди Женевьев.
— Берете свои слова обратно?
— Наоборот, — весело ответил король. — Теперь я готов свидетельствовать об этом перед Светом и Тенью. Теперь ваш ум просиял передо мной во всем блеске
Он нес чушь, и прекрасно это понимал.
Женевьев отстранилась, рассмеялась. Долго поправляла рукава блио.
— То есть все эти разговоры о лишенных тени красноглазых злодеях имеют под собой почву?
— Вы сочтете меня сумасшедшим, — доверительное сказал Раэл, — но я видел их своими глазами.
— И вы хотите… Бороться с ними?
— Да.
— Не боитесь?
— Ужасно боюсь. Вы так легко поверили мне?
Девушка просто кивнула:
— Отец разрешает мне ездить по селам, помогать людям. Я много странного стала замечать последние годы.
Раэл взял ее руки в свои, удивленно сказал:
— Какие маленькие ладони. И мягкие.
Женевьев в ответ пожала его правую руку, энергично и довольно сильно.
— Эти руки готовы помогать вам чем угодно, только скажите. Не смотрите, что они малы и нежны на вид. Я умею зашивать раны, готовить настои…
— Выходите за меня замуж, — сказал Раэл, быстро, на одном дыхании, будто в холодную воду прыгая.
— Хорошо… — спокойно ответила Женевьев.
Пожалуй, больше всех порадовались женитьбе короля Атристир и отец невесты. Последний даже простил королю его неприличное поведение. Ведь он смог пристроить ту из дочерей, которую выдать замуж было сложнее всего. А для Магдалы всегда сыщется достойная партия.
Раэл получил то, что хотел — земли вплотную к дядюшкиным, и тихие вечера в личных покоях. Днем они с супругой почти не виделись, но Женевьев, казавшая такой скромницей, непринужденно взяла бразды правления двором в свои руки и избавила Раэла от тысячи мелких забот.
С Артистиром она тоже легко нашла общий язык, он звал ее сестрицей, давал расчесывать вечно сбивающиеся в колтуны волосы, и сидел по вечерам у ее ног. Женевьев сдружилась и со Светлейшей матерью, легко и быстро взяла на себя обязанности по помощи лечебницам и приютам города.
