Смотритель наконец обратил внимание на то, что некий господин ходит по газонам, по которым ходить нельзя, и трогает деревья, которые старше ботанического сада.
— Пойдемте отсюда, — сказала Малевин.
Раэл взял в себя руки. Только руки эти тряслись.
— Для бездушного существа вы удивительно эмоциональны.
Он усмехнулся.
— Только что с охоты. Мы с Тенью положили около двухсот вампиров, очистили еще один мир. Я не удержался. Напился крови. Человеческую не пью, но я ведь своего рода крысиный волк, каннибал.
— Сколько в этих словах самоуничижения, — не удержалась Малевин, — Мы из тени деревьев выходим. Надвиньте кепку пониже. Вы что на мотоцикле?
— Да!
— Это уже слишком. — возмутилась Малевин. — Это просто пошлейший штамп! Я в свое время перечитала много романтической литературы, в том числе и фантастической. Там таких героев… Хоть на хлеб намазывай.
— Жизнь вообще состоит из штампов, — невозмутимо сообщил шестисотлетний вампир, натягивая перчатки.
Мотоцикл его был самым крутым, черным и сверкающим во всей округе, вероятно. Раэл почти бегом до него добрался, и водрузил шлем на голову.
— Солнце припекает. А действие крема от загара, даже сантиметрового слоя, не бесконечно.
Малевин стоило больших усилий не рассмеяться.
— Подвезти? — предложил Раэл, протягивая ей второй шлем.
Очень удачно, что Малевин была в джинсах. Хотя, конечно мама была расстроена ее выбором одежды для второго свидания. Впрочем она и поездкой на мотоцикле будет расстроена. А двум смертям все равно не бывать… Да и в самом деле, когда в последний раз Малевин слушала маму.
— Я вот что думаю, — сказала Малевин, пока Раэл поправлял на ней шлем. Судя по всему люди казались ему очень очень хрупким. Вероятно так оно и было в сравнении с силой лишенного тени. — Если уж вам скоро умирать, то последние месяцы стоит прожить так, как вам этого хочется. Ну, к примеру — вы ведь любите Хоккату?
— Разумеется, если бы я мог испытывать чувство любви, я бы ее любил, — сказал он удостоверившись, что шлем защищает голову Малевин настолько, насколько это вообще возможно. — Я ею правил, и довольно успешно.
— Да я не о том, — отмахнулась Малевин. — Что вы знаете о современной Хоккате? О том, чем живут, чем дышат теперешние ее жители? Ну? Мне кажется, вы не часто бываете где-либо помимо Верного Клинка!
— А что мне здесь делать? Вампиров в этом мире нет.
— Давайте посмотрим на настоящую Хоккату. А не на фантазию, которая создана вашей фантазией.
— Это тавтология.
— А вы зануда.
Пока солнце не село, они катались по городу, как дураки или влюбленные, и немножко от этого обезумевшие. Но Малевин это даже нравилось. Она прижималась всем телом к кожаной куртке, следила сквозь затемненное стекло шлема за городом, за жизнью в нем. Каким Раэл видел этот город? Вспоминал ли он узкие кривые улочки, которые видел еще человеком? Помнил ли он газовые фонари, или времена, когда улицы и вовсе не освещались, а из-под копыт лошадей летели комья грязи? Теперь под шины мотоцикла ложился идеальный асфальт.
Закат они встретили на крыше самого высокого здания Хоккаты, у дверей одного из самых пафосных ресторанов столицы. Здесь был строгий дресс-код, и байкер с подружкой в этот дресс-код не вписывались. Имени своего Малевин называть не стала. Возможно для леди Верного Клинка и ее спутника место и нашлось бы, несмотря непрезентабельный вид. Они отошли чуть в сторону, наблюдая, как три молодые девушки сфотографировались на фоне дверей ресторана, потом на фоне города, и вернулись к лифтам.
— Ну и ладно, — сказала Малевин. — Это даже к лучшему. Самое интересное здесь — вид с крыши. И он, что приятно, совершенно бесплатный. На вершки мы посмотрели, теперь посмотрим на корешки. Какой сегодня день недели? В кафе, где я работала, должны быть пончики. И горячий шоколад. Или какао.
Становилось прохладно. Раэл оторвался от созерцания залитой неоновыми огнями вечерней столицы.
— Вы правы. Я совершенно не знаю этот мир. Только фантазию, созданную моей фантазией.
— Именно поэтому я предлагаю спуститься с горних высей, и снизойти к простому люду.
Малевин поежилась, темно-синий кашемировый свитер был тонковат для вечерних прогулок. На ее плечи тут же опустилась кожаная куртка, она благодарно взглянула на бывшего короля, оставшегося в одной футболке.
— Солнце зашло, — сообщил он. — Лунный свет, как и электрический не причиняет мне беспокойства. После того как я ознакомился с основами астрофизики меня удивляет, отчего так? Ведь луна не имеет собственного света, а только отражает солнечный…
Он еще что-то говорил, наверняка снова нечто самоуничижительное, Малевин не слушала, смотрела, как двигаются его губы, как отражаются городские огни в глубоких, синих глазах, как красивы и отточены жесты, будто у профессионального танцора. Пока она любовалась обаянием лишенного тени, он нахмурившись, закончил мысль:
— Вероятно потому, что и сами вампиры своего рода луны — мы лишь поглощаем чужой свет, и отражаем его, имитируя жизнь.
