Катя моргала глазами, не веря своим ушам. А она-то, наивная, думала, Андрей — простой парень. Да, работящий. Да, умный. Возможно, на хорошей должности. Скорее всего, с приличным окладом. Но не больше. До таких просторов, как собственный остров, её воображение бы никогда не развернулось.
— Развивать туристический бизнес перспективно для города. И ты не хуже меня об этом знаешь, мэр, — усмехнулся Андрей, подтвердив своё положение серьёзного бизнесмена.
— Ну да, да, конечно, и налоги будут капать, — насмешливо хмыкнул Глеб. — Приток валюты. Только городу-то с этого что? Когда всё пойдёт на край?
— У города будет экологический парк, — возразил Андрей, словно вопрос это уже был решённый.
— Экологический? — заржал Адамов. — Боже, Векслер, ну мне-то можешь лапшу на уши не вешать. Да эта местность входит в список самых загрязнённых в мире! В Трудную десятилетиями сбрасывали отходы свинцовой руды. Свинцовой, Векслер! В Чернобыле чище. И ты не можешь этого не знать.
— Мы проводили замеры. Уровень вредных загрязнений давно в норме, — отвечал Андрей собрано и по-деловому. Словно стоит не у Кати на кухне, а перед собранием совета директоров. И его дорогие брюки, и белоснежная рубашка теперь вполне соответствовали его образу. Который Катя со «своим» Андреем никак не могла связать.
— Кому ты брешешь, Векслер, — продолжал давить авторитетом и двухметровым ростом мэр. — Твой отец — директор того предприятия, что сыплет тоннами в реку эту руду. Да он любые бумажки о безопасности своих способов утилизации предоставит. Тебе и просить не придётся.
Катя кусала ноготь, слушая их перебранку. Теперь она слышала только одно: Андрей не сказал ей правду. А ещё, что неприязнь их друг к другу намного глубже одной общей на двоих женщины. Теперь уже двух общих, что просто не укладывалось у неё в голове.
— Я бы не стал подделывать замеры, Глеб, — Андрей выглядел уверенно и на удивление спокойно. — Это место, где я вырос. Где планирую жить и растить своих детей. И ты тоже не выкупил бы свой кусок пляжа, если бы не был уверен в его безопасности.
— О как, — понимающе кивнул Глеб. — Вижу, этот пляж, что ускользнул из твоих загребущих ручонок, до сих пор не даёт тебе покоя. Что ты там сказал, детей?
Он презрительно скривился, а потом повернулся к Кате и усмехнулся.
— Видела бы ты сейчас своё лицо. Это он с тобой уже детишек заводить собрался?
— Не смей разговаривать с ней таким тоном, — ледяным тоном произнёс Андрей.
— Это каким это таким? — вновь развернулся к нему Глеб и поправил на руке часы. — И с какого ты вообще мне указываешь?
Катя с замиранием сердца ждала, что Глеб вот-вот скажет, что он имел её и даже в подробностях пояснит — как, но он вдруг сменил тему. Точнее вернулся к тому, с чего начал, безошибочно догадываясь, что нащупал слабое место противника.
— Так ты, значит, не знала, что парень состоятельный? — обратился Глеб снова к Кате. — За кого он там себя выдавал? За простого работягу? На грузовичке ездил неказистом? Маечки драные надевал?
И то, с какой точностью Адамов попадал в те самые факты, на которых и строила Катя свои выводы, говорило о том, что, либо самого Андрея, либо особенности его характера Глеб очень неплохо знал. И Катя догадывалась откуда. Видимо, от бывшей жены.
— И то, что грузовичок этот раритетный стоит дороже, чем мой Прадо, тебе, конечно, невдомёк? И что домишко он твой присмотрел не случайно, ты тоже не в курсе? Он ведь ещё у папаши твоего пытался его выкупить. Да, Векслер?
Катя опешила и уставилась на Андрея.
«Дом? Ему нужен её дом? Кто вообще этот человек?»
Андрей решительно пересёк разделяющее их с Катей расстояние.
— Прости, что я не сказал, — он попытался взять Катю за руку, но она отдёрнула её и отодвинулась. — Но какое это имеет значение? Сейчас?
И сделал упор на это последнее слово.
— А что изменилось? Сейчас? — Катя попятилась ещё на шаг, словно только что узнала, что он серийный убийца. А ведь она перешерстила весь интернет в поисках его аккаунтов. Ничего. Только упоминание о его отце, чему она не придала значения, как и другим многочисленным однофамильцам. А ведь она спрашивала его, и не раз, о том, чем он занимается, и каждый раз он отмахивался. Почему? Зачем?
— Всё, Катя, всё, — теперь он делал упор на это «всё», и она знала, на что он намекает. На те слова, что сказал ей по телефону. На те слова, что она сама уже сказала, но только не ему.
Она повернула голову к Глебу. Как сторожевой пёс, тот словно ждал команды. Словно стоило ей подать знак, и он выставит этого незнакомца на улицу, ну, или откусит ему голову. Там как получится. И, глядя, как играют его желваки, понимала, что он всё равно это сделает, даже без её просьб.
— Почему ты ничего так и не сказал мне? — повернулась она к Андрею. — Ведь я спрашивала. Я хотела знать. Но ты врал мне даже про пляж.
— Я не врал, просто всё решилось внезапно, — опять он попытался взять её за руку, и Катя снова отступила. Ещё пара шагов, и Андрей загонит её в угол к холодильнику.
