— Ты и словом не обмолвился, что хотел купить этот дом. Но теперь я понимаю, почему так много ты о нём знаешь.
— Это не связано, — в его голосе прозвучало отчаяние. — Он просто всегда мне нравился. С самого детства.
— Тебе правда был нужен только этот дом? — искала Катя ответ в его глазах.
— Господи, да что ты с ним разговариваешь? — не выдержал Глеб, не дав Андрею ответить, привлекая к себе их внимание. Он пнул стул и пошёл к боковому окну. Обвинительно ткнул в него пальцем. — Дом твоей соседки он уже купил. Как там её звать? Лидия Филипповна?
— Ивановна, — хотела его поправить Катя, но Андрей её опередил.
— То есть, знаешь? — усмехнулся Глеб и вернулся к столу. — И она тебя прекрасно знает. Приходила ко мне в приёмную справляться, а не прогадала ли она. А не обманывают ли её. Ладно, Векслер, хватит этой бадяги. Проваливай! Это — моя девушка. И меня достало слушать твоё блеяние.
— Слушай, Адамов, может ты и считаешь, что если сунул в кого-то свой член, то это уже твоя собственность, но хрен ты угадал, что я уйду, — пошёл прямо на него Андрей.
«То есть, он знает? — Катя в шоке уставилась в спину Андрею. — Или только что догадался? Или всегда знал?»
— Один раз ушёл и второй раз уйдёшь, — хмыкнул Глеб. — Ты же тряпка. А это не лечится.
Андрей бросился в его сторону быстрее, чем Глеб закончил фразу. И вцепился бы, наверное, ему в грудки, но их разделял стол.
— Воу, воу! — поднял руки Глеб, но даже это вышло у него издевательски. — Хотя, слушай! Может, я неправильно понял? Может, дело вовсе и не в доме. А в моей первой жене. Заметь. В моей. Жене. Не в твоей. Решил поквитаться со мной? Отомстить? Умыкнуть девчонку?
Теперь Катя не верила не только своим ушам, но и глазам. И холодная ярость, что закипала в Андрее, пугала её даже больше, чем вид по-бычьи насупившегося Глеба.
— Да мне плевать, что ты на ней женился. Плевать, что тебя она любила, а меня — никогда. Плевать, что ты её бросил, что разбил ей сердце, — пошли они оба вокруг стола кругами, и Катя сама прижалась к холодильнику.
Кулаки у Андрея явно чесались так, что ударит, как только будет у него такая возможность. Ударит, хоть и знает, что точно получит сдачи.
— Чего же ты тогда так кипятишься? — Глеб глянул на испуганную Катю и остановился.
— То, как ты её бросил, я тебе никогда не прощу.
— Я сам себе этого никогда не прощу, — предупреждающе посмотрел на него Глеб.
Но Андрей не оценил предупреждение, решив, что тоже нащупал слабое место противника, и перешёл в наступление.
— Ты, сука, гопник сраный. Просто мелкий бандит, выбившийся в люди. Как ты посмел ставить ей такие условия?
— Я же сказал, мне жаль, — теперь сталь звенела в голосе Глеба.
— Жаль, что не убил её, выдвинув такие условия. Бесчеловечно жестокие. Она ещё пыталась с этим как-то жить, — он посмотрел на Катю с неистовым желанием выплеснуть перед ней на Глеба ушат этих помоев. — Знаешь, что он ей сказал? Когда узнал, что детей у неё быть не может? Когда она с ума сходила, не зная, вернётся он с очередных своих разборок или уже пора звонить в морг?
Катя не хотела знать, но её, молчаливо взиравшую на их противостояние, можно сказать, никто и не спрашивал.
— Он сказал: «Залетишь, тогда я и брошу свои дела». С её-то диагнозом. Зная, что это невозможно.
Глеб всего на секунду прикрыл глаза, набирая в грудь воздух. Но Андрей воспользовался этой заминкой, толкнул стол и ударил согнувшегося Глеба кулаком. Тот отшвырнул его встречным ударом, как собачонку, на пол.
— И ты два года ждал, чтобы дать мне за это в морду? — скрутил его Глеб, наваливаясь сверху, но Андрей вывернулся и ударил его снова.
— И решил так мне за неё отомстить? — снова схватил его Глеб.
— Прекратите! — Катя кинулась их разнимать, но они её не слышали, борясь и катаясь по полу.
— Решил затрахать ей мозги, а заодно и дом прихватить?
— Потому, что ты — последний, кто ей нужен.
— А ты значит, первый? Взялся за сиську и считаешь, что она твоя?
— Прекратите немедленно! — крикнула Катя. Слышать всё это, сказанное про себя, было выше её сил. А уж видеть их дерущимися — тем более.
Они её словно не слышали. Несмотря на хрупкую внешность, Андрей всё же был жилистый и сильный, и силы их были почти равны.
— Вали отсюда, Векслер!
— Сам вали, сука!
— Убирайтесь оба! — крикнула Катя, что есть силы. И они перестали мутузить друг друга, но замерли, словно раздумывая. — Немедленно! Сейчас же!
Глеб отшвырнул Андрея и поднялся на ноги.
— Кать!
— Убирайся! — указала она ему на дверь.
— Катя, — поднялся вслед за ним Андрей. — Я всё объясню.
— Ты — тоже! — она даже не опустила руку, так и стояла, как дорожный указатель.
— Ладно, ладно, не кипятись, — сделал к ней шаг Глеб и получил в ответ брошенный букет.
— Не хочу видеть вас обоих. Убирайтесь к чёрту!
Катя, вытащив из вазы оставшиеся цветы, прошагала с ними через всю комнату и швырнула их в открытую дверь.
— Только увижу здесь хоть одну из ваших машин, предупреждаю: вызову милицию.
Она так и стояла на крыльце, дожидаясь, когда они уберутся восвояси. Сначала Глеб. Он дошёл до калитки, но обернулся. Андрей попытался задержаться на крыльце.
