— Дороговато для стрельбы из вашей игрушки! — усмехнулся он, с явной иронией.
Его высокомерный тон и надменная манера раздражали, и я с трудом сдержался, чтобы ответить спокойно:
— Как посмотреть, ваше благородие. Сколько жизней наших солдат это изобретение сможет сберечь? — Я выдержал паузу, глядя ему прямо в глаза. — Трудно сказать наверняка, но, думаю, немало. Всем здесь должно быть очевидно, что обучить и экипировать солдата стоит гораздо дороже семи десятков серебряных или даже одного золотого.
Мой оппонент собрался возразить, но его прервал пожилой генерал, который ранее просил демонстрацию точности. Он положил руку на плечо коллеги и, уважительно склонив голову, обратился ко мне:
— Благодарю вас, виконт, мы увидели и услышали достаточно. Это было впечатляющее представление, — он повернулся к коллеге и добавил: — Этьен, продолжим обсуждение в штабе.
Генералы отошли в сторону, а их место занял полковник, сдержанный и серьёзный.
— Виконт, от лица комиссии благодарим вас за демонстрацию, — начал он. — Мы приступим к процессу официальной оценки, и лично я надеюсь, что будет принято положительное решение о закупке вашего орудия. Потребуется время, чтобы изучить другие образцы, провести анализ, согласовать все формальности. В то же время мы рассчитываем на вашу осмотрительность: информация о полевом стреломёте Шейнкля-Мейса должна оставаться закрытой для врагов государства.
Я кивнул.
— Мы понимаем, полковник. Все возможные меры безопасности предприняты: мастерская защищена магически, и за ней постоянно следят мои люди.
В этот момент к нам подошёл мастер Вильгельм, и полковник, заметив это, с улыбкой добавил:
— Благодарю вас обоих. Те из моих коллег, кто высказывался сегодня против вашего изобретения, просто ещё не осознали, какой шаг вперёд вы сделали для военного дела.
Когда военные покинули полигон, Вильгельм тяжело опустился на край телеги со стреломётом, вздохнул и, оборачиваясь ко мне, сказал:
— Давно я так не переживал. Всё думал, что что-то пойдёт не так, что заклинит какой-нибудь механизм, но, слава Создателю, всё обошлось. — Он снял шапку, помял её в руках и снова надел. — Мы сделали всё, что могли. Думаю, лучше вряд ли кто-то сделает.
— И я так считаю, — ответил я, чувствуя облегчение. — Теперь остаётся надеяться, что комиссия не будет слишком долго тянуть с решением.
— А что будем делать, если они не захотят заказывать стреломёты? — спросил Вильгельм, чуть нахмурившись.
— В таком случае построим пять для своих нужд и для герцога Абая — уверен, он не откажется.
— Ну что ж, — сказал механик, слезая с телеги. — Пожалуй, пора ехать домой.
Я достал из пояса небольшой кошель и протянул его Вильгельму.
— У меня к тебе одна просьба. Угости всех, кто участвовал в проекте, от моего имени. Теперь, когда я стал дворянином, такие развлечения мне не пристали.
— Как скажете, виконт, — с лёгкой усмешкой ответил он, взяв кошель.
Затем Вильгельм начал раздавать указания на сбор, и вскоре вся команда направилась обратно к столице.
***
Несмотря на то, что у меня теперь был большой дом с множеством удобных помещений, где можно было с комфортом общаться, лучшим местом для доверительных бесед оставались уютные кабачки, например, мне очень нравилось заведение со странным названием «Бочонок и Борода». Здесь наливали отменное пиво, а вместе с ним подавали сытную и вкусную закуску.
— Рассказывай, Дим, как обстоят дела в дружине, — сказал я, отпив пиво из тяжёлой глиняной кружки.
Дмитрий прожевал кусок копчёной колбасы, после чего ответил:
— В целом дела идут хорошо. Как ты знаешь, у нас сейчас пятнадцать человек, всех уже вылечила Лидия. Настроение у бойцов бодрое, конфликтов нет. Люди довольны: всех устраивает плата, условия проживания и особенно питание. Я заметил, что многие отправляют часть заработка семьям. Работы немного: кто-то дежурит у Лидии, когда она принимает пациентов, что бойцы считают скорее отдыхом, чем службой. Трое по очереди дежурят в мастерской механиков. Но в основном тренируемся и работаем с оружием, слаживаем действия. К слову, все просто в восторге от ручных стреломётов. Парни уже ласково прозвали их «коробочками» за форму корпуса.
Меня немного покоробило это название — я ведь столько времени потратил, чтобы придумать слово «стреломёт», и был даже горд этим. А тут они придумывают что-то новое, даже немного обидно.
— Хм... А чем их не устраивает название «стреломёт»? — поинтересовался я, отставив кружку.
Дмитрий усмехнулся:
— Ну, во-первых, потому что из этого стреломёта вылетают не стрелы, а такие маленькие цилиндрики. Во-вторых, чтобы не путаться с полевым орудием — оно у нас тоже стреломёт. И наконец, корпус действительно похож на длинную узкую коробку.
— Коробочка... коробка, коробин, карабин… — я начал перебирать варианты, словно на вкус пробуя каждое слово.
— Карабин! — Дмитрий одобрительно кивнул. — Звучит здорово!
— Карабин, — повторил я, смакуя слово. — Действительно, неплохо. Значит, теперь ручной стреломёт будем называть карабином.
Дмитрий усмехнулся и, покручивая кружку, добавил с хитрой улыбкой:
