«…Предводимый германцами турецкий флот осмелился вероломно напасть на наше Черноморское побережье… Вместе со всем народом русским мы непреклонно верим, что нынешнее безрассудное вмешательство Турции в военные действия только ускорит роковой для нее ход событий и откроет России путь к разрешению завещанных ей предками исторических задач на берегах Черного моря».
Я (Морис Палеолог) спрашиваю Сазонова, что значит эта последняя фраза, как будто извлеченная из сивиллиных книг.
– Мы будем принуждены, ― отвечает он, ― заставить Турцию дорого заплатить за ее теперешнее затмение… Нам нужно получить прочные гарантии по отношению к Босфору. Что касается Константинополя, то я лично не желал бы изгнания из него турок. Я бы ограничился тем, что оставил бы им старый византийский город с большим огородом вокруг. Но не более».
Любопытно, что в 1914 г., когда русская армия несла огромнейшие потери на германском фронте, общество будоражат мечты о Константинополе. Под 27 декабря 1914 г. в дневнике Мориса Палеолога имеется следующая запись:
«Все лица, которые приближались к императору в Москве, говорили ему о Константинополе и все высказывались одинаково: «Приобретение проливов представляет собой для империи жизненный интерес и превосходит все территориальные выгоды, которые Россия могла бы получить в ущерб Германии или Австрии… Объявление Босфора и Дарданелл нейтральными было бы решением неполным, не настоящим, чреватым опасностями в будущем… Константинополь должен быть русским городом… Черное море должно стать русским озером»…
Французский фабрикант, который приехал из Харькова и Одессы, передает мне, что там иначе не говорят».
Россию настолько захватил византийский мираж, что общественное мнение равнодушно восприняло потерю Восточной Пруссии, и даже во время германского наступления только возрос аппетит в отношении турецких владений. Царь все больше сближался с подданными в восточном вопросе. 3 марта 1915 г. он объявил французскому послу: «Я радикально разрешу проблему Константинополя и проливов… Город Константинополь и Южная Фракия должны быть присоединены к моей империи. Впрочем, я допущу для управления городом особый режим, который бы принял во внимание иностранные интересы…»
Англия согласилась с планами Николая II, теперь он добивался одобрения Франции. Казалось бы, не время заниматься проливами в Средиземном море, но, с другой стороны, византийская мечта отвлекала общество от поражений на главном фронте.
В 1916 г. Николай II, учитывая настроения своих подданных, повел широкомасштабное наступление на Турцию. Война с этим противником складывалась для России удачно. Русская армия, действовавшая на Кавказе, в феврале овладела Эрзерумом. 5 апреля 1916 г. новый грандиозный успех ― пал древний Трапезунд (Трабзон). Город этот основали греки в 7 в. до н. э., с 63 г. до н. э. он становится одним из важнейших городов римской провинции Понт и Вифиния, а с 5‑го по начало 13‑го в. Трапезунд находится в составе Византии. Когда в 1204 г. крестоносцы захватили Константинополь, Трапезунд объявил себя столицей Византийской империи. Побывав во власти двух Римов, город покорился и Риму Третьему. Русские археологи не могли упустить такой шанс; вокруг шли бои а группа историков во главе с академиком Федором Ивановичем Успенским окунулась в византийский мир. Здесь, в древних церквях, переделанных в мечети, сохранились останки византийских императоров… Успенский не собирался надолго задерживаться в Трапезунде, он надеялся вскоре приступить к раскопкам в Константинополе.
Захват Трапезунда заставил Англию и Францию подписать соглашение с Россией о передачи ей после войны Босфора и Дарданелл. Заветная мечта ― Константинополь ― как никогда был близок к России. Военная операция по захвату проливов планировалась на 1917 г.
И тут случилась катастрофа, которая стерла с лица земли ту Россию, которую знал весь мир. Уинстон Черчилль ― один из столпов мировой политики ― с болью и состраданием даст оценку произошедшему:
«Несомненно, что ни к одной стране судьба не была столь жестока, как к России. Ее корабль пошел на дно, когда был виден порт».
Да! Страна устала от войны. Но оставалось только взять победу. Появление большевиков, обещавших чудесным образом мир, было выгодно лишь обреченной Германии. Эта страна не всегда побеждала на полях сражений, но во все времена на должном уровне вела тайную войну. Вот запись в дневнике Мориса Палеолога от 21 января 1915 г.:
«Мирная пропаганда, которую Германия так деятельно ведет в Петрограде, свирепствует также в армиях на фронте. В нескольких пунктах захвачены прокламации, составленные на русском языке, подстрекающие солдат не сражаться больше и утверждающие, что император Николай, в своем отеческом сердце, вполне склонен к мысли о мире».
И кто в России продолжил дело немецких пропагандистов и агитаторов? Правильно! Есть такая партия…
Германия на протяжении всей войны искала способы нейтрализовать Россию, рассорить ее с остальными союзниками. И партия Ленина выполнила главнейшую задачу германской дипломатии.