Крепостничество пришло в Россию из феодальной Европы; из считавшихся при Петре I передовыми Англии, Франции, Испании приползло в Россию рабство с его совершенно диким «правом первой ночи» ― символом полной зависимости крестьянина от сеньора. (Такой мерзостью брезговали даже римские рабовладельцы). И если испанский король еще в XV указом запрещал сеньорам проводить первую ночь с женами своих крестьян, то в России подобные случаи встречаются в XIX в.
Позиция русской церкви в крепостном вопросе была двоякой. Она не только «вопияла» против такого отношения к людям, но и сама являлась крепостником. Монастырям принадлежало множество деревень…
Историки, классифицирующие русское государство, как монархию восточного типа, подразумевают, что эта разновидность рабства должна была достаться России от Византии. Последняя, в свою очередь, многое брала у восточных цивилизаций ― с их традиционной покорностью господину. Но подчинение ― не есть рабство, и арабский Восток был далек от мысли превратить своих крестьян в рабов.
У византийцев действительно часть сельского населения находилась в некоторой зависимости от крупных землевладельцев. Как и во всем мире, последние стремились прибрать к рукам наделы мелких собственников, и беднякам ничего не оставалось, как трудиться уже на чужом поле.
Однако императоры воспринимали это не как благо, но как беду. Юстиниан в своих новеллах выказывает озабоченность тем, что граждане попадают в личную и имущественную зависимость отнюдь не от государства, которое лишается своих налогоплательщиков и воинов. Высшие власти Византии всеми доступными средствами пытаются остановить процесс и даже повернуть его вспять. Некоторые исследователи считают, что после реформ, предпринятых в VIII в. императорами‑иконоборцами, произошло полное уничтожение крепостной зависимости. С появлением на троне слабых императоров, усиливался произвол крупных земельных собственников. Тем не менее, верховная власть всеми способами старалась увеличить число свободных землепользователей.
Одним из путей исправления ситуации явилось создание воинских участков. (Свободных и относительно процветающих собственников столетие за столетием взращивал Рим, Россия искала и находила опору самодержавию в казачестве.)
Византия еще в VIII в. осознала порочность складывающейся системы землепользования, Россия придет к подобным выводам лишь в XIX в. Не все было хорошо и в Византии, но государство понимало зло и боролось с ним.
Шарль Диль, исследуя земельные отношения Византии IX и X вв., обратил внимание на слой так называемых париков, живших в государственных имениях, в имениях крупных светских владельцев, а также на землях церквей и монастырей. Близкими им по положению были группы варваров, осевшие в империи и получившие земельные наделы для обработки. Французский историк выделил следующие общие черты в положении париков: «люди обосновались на не принадлежащей им земле, которую они обрабатывают; они прикреплены к этой земле и не имеют права ее покинуть; с другой стороны, землевладелец не может удалить их с земли. Парики не платят земельного налога, который вносится землевладельцем. Но на них лежат довольно тяжелые повинности, перечисляемые во многих императорских указах. Они пользуются некоторыми привилегиями на основе специального права париков и порой оказываются в лучшем положении, чем свободные крестьяне». В любом случае византийским крепостным не грозило массовое обезземеливание по примеру английских, они не знали позорного права первой ночи и не подвергались жестоким истязаниям со стороны собственников земли, ― они оставались людьми, а не говорящими орудиями.
Лично свободные мелкие земельные собственники существовали на протяжении всей истории Византии, вплоть до ее падения в 1453 г. Императоры прилагали все усилия, чтобы их сохранить и увеличить, ибо закабаление крестьян не только подрывало экономическую мощь центральной власти, но и политическую: крупные землевладельцы пытались приобрести статус государства в государстве. Картина нам знакомая по средневековой Европе, но только Византии удалось избежать дробления на уделы.
Пока существовала Византия, крепостничество не могло пустить прочные корни и на русской земле. Лишь в 1497 г. Судебник Ивана III ограничивает право перехода крестьян от одного феодала к другому Юрьевым днем. Почти через 100 лет ― 1581 г. ― будет отменен и Юрьев день. Каждый царь, следующий за Иваном III, что‑то делал для превращения крестьян в рабов; и Русь пришла к своему позору: несколько столетий людей продавали, словно вещи, меняли на борзых и проигрывали в карты.
Русские мужики отличались удивительным терпением. Это они отразили нашествие Наполеона, вернули Западной Европе независимость и… опять очутились в жестоком рабстве. Великая победа сыграла злую шутку в судьбе русского крестьянина, ибо убедила царя и его окружение, что менять ничего не стоит.