«После минутного раздумья С. мне ответил:
– Это ― вина, непростительная вина Петра Великого.
– Каким же образом?
– Вы знаете, Петр Великий упразднил престол московского патриарха и заменил его побочным учреждением ― святейшим синодом; его целью, которой он не скрывал, было ― поработить православную церковь. Он успел в этом даже слишком хорошо. При таком деспотическом решении церковь не только потеряла независимость и влияние; она теперь задыхается в тисках бюрократизма; день ото дня жизнь от нее отлетает. Народ все больше смотрит на священников, как на правительственных чиновников, на полицейских, и с презрением от них отходит. Со своей стороны духовенство становится замкнутой кастой, без чувства чести, без образования, без соприкосновения с великими течениями нашего века. В то же время высшие классы обращаются к религиозному равнодушию, а иные души, охваченные аскетическими или мистическими чувствами, ищут для них удовлетворения в сектантских заблуждениях. Скоро от официальной церкви останется только ее формализм, ее обрядность, ее пышные церемонии, ее несравненные песнопения: она будет телом без души».
Потому так легко удалось закрыть церкви, сделать православную страну крупнейшим в мире очагом атеизма, ― как ни странно, народ был готов к таким переменам. Все же, адский план не был реализован в чистом виде, кое‑где народ защитил свои храмы, многие церкви спасла их древность ― Советскому Союзу, не хотелось выглядеть варварской страной перед лицом мирового сообщества, подобно афганским талибам, расстрелявшим из танков статуи Буды.
Но вот пришла настоящая опасность, и о Боге вспомнили даже те, кто взрывал или приказывал взрывать храмы. Когда немецко‑фашистские войска стояли у ворот Москвы, самолет со святой иконой облетел город по кругу. И наследница Рима и Константинополя выстояла. В ней нашлось десять праведников.
Даже немцы, презирающие и славян, и православие, понимали огромную силу религии. На оккупированной территории они разрешали открывать храмы. Эффект был потрясающим и чудовищным: более миллиона граждан Советского Союза встало на сторону врага, с которым у них не могло быть ничего общего. Предатели не разделяли человеконенавистническую идеологию новых хозяев, ― то была нестандартная (как и все порывы русской души) форма протеста. Урок не пойдет впрок советской власти, с мазохистским упорством она упрямо наступала на те же грабли. На освобожденных территориях церкви вновь станут использоваться не по назначению: лучшим для них вариантом будет музей атеизма, а многочисленным деревенским церквям уготована судьба стать хранилищами колхозного зерна.
Страна шла вперед, напрягая последние силы для восстановления разрушенной многими войнами экономики… индустриализация, коллективизация… Были успехи, но обещанное светлое будущее так и не стало настоящим.
Господь добр, он всегда дает шанс. Вопреки знаменитому пророчеству Филофея, Москва не погибла с концом Третьего Рима. На его руинах встал Четвертый Рим. Ругая и проклиная имперскую политику царской России, Советский Союз, сам того не сознавая, широко и часто использовал византийский опыт.
О всемирном государстве рабочих и крестьян большевики мечтали не менее страстно, чем Александр Македонский о власти над миром. Идеи эти имели мало общего с византийской мечтой о вселенской империи, план объединения всех жителей планеты в коммунистическое сообщество принадлежал Марксу. Но тем не менее…
Большевистские лидеры, при всем своей ненависти к Византии, пошли византийским путем. Вместо связывавшего народы православия, появился лозунг: «Пролетарии всех стран соединяйтесь».
Широкомасштабные планы Ленина не были столь утопичны, как могло показаться на первый взгляд. Европу до предела измучила мировая война, многим народам выпало не меньше испытаний, чем русскому. Но только русский народ одинаково склонен к двум крайностям: к слепому повиновению при жестокой власти и к бунту при либеральном правительстве. Увы! Европейские народы более разумно пользовались свободами, и не спешили пускать в ход ружье, коль оно завелось в доме; не спешили идти отнимать силой кусок хлеба у соседа, а предпочитали заработать. Ленин не сделал поправку на чужой менталитет, и просчитался.
Справедливости ради, заметим, что октябрьский переворот в России стал катализатором для горячих голов на Западе. В марте 1919 г. социал‑демократы пришли к власти в Венгрии. Впоследствии они объединились с коммунистами и принялись строить государство по модели Советской России.
7 апреля 1919 г. Советской Республикой провозглашается Бавария, а спустя пять дней все правительственные органы оказываются под контролем коммунистов. Тотчас последовала национализация банков, заводов, фабрик.
«Когда‑то церковь говорила: «Свет с востока», ― восторженно писал в апреле 1919 г. Лев Троцкий. ― В нашу эпоху с востока началась революция. Из России она перешла в Венгрию, из Венгрии в Баварию и, нет сомнения, пойдет дальше на запад Европы».