Советский Союз вошел во вкус, и следующим этапом явилась война с Финляндией. Она не стала легкой прогулкой, а результат не стоил колоссальных жертв, поэтому в советское время о Зимней войне предпочитали либо не вспоминать, либо вспоминать без подробностей. Неудачу с Финляндией Советская Россия возместила присоединением Прибалтийских стран.
Гитлер любезно позволял занимать понравившиеся территории. Но немецкий философ Кант предупреждал: «Не принимай благодеяний, без которых ты можешь обойтись». В результате граница СССР передвинулась к новой германской границе. Но оборонительные сооружения ― так называемая «линия Сталина» ― остались далеко позади, а новых построить не успели, не смогли, да и не считали нужным строить. Вплоть до 22 июня 1941 г. Германия считалась другом; и даже когда на советские города сыпались бомбы, в порту Гамбурга разгружались российские суда с пшеницей.
Самое интересное, что весь мир знал о планах Гитлера; и еще в 1939 г. Троцкий писал:
«Напомним, что вскоре после мюнхенского соглашения секретарь Коминтерна Димитров огласил ― несомненно, по поручению Сталина ― точный календарь будущих завоевательных операций Гитлера. Оккупация Польши приходится в этом плане на осень 1939 г. Дальше следует: Югославия, Румыния, Болгария, Франция, Бельгия… Наконец, осенью 1941 г. Германия должна открыть наступление против Советского Союза».
После самой кровавой войны в мировой истории появился наконец‑то социалистический лагерь. Социализм принес в Европу штык советского солдата, затем он будет расти вширь с помощью автомата Калашникова и щедрых пожертвований Советского Союза на мировую революцию. При необходимости, советские танки помогали братским странам не свернуть с пути к светлому будущему. Так было в Венгрии, Чехословакии…, последний раз интернациональная помощь долго, но безуспешно оказывалась Афганистану.
И.В. Сталин стал последним российским правителем, кто попытался предъявить права на византийское наследство. В марте 1945 года СССР денонсировал советско‑турецкий договор от 25 декабря 1925 г.,… а с подписанием нового договора возникли проблемы. У Советского Союза появился ряд территориальных претензий к южному соседу. В частности он требовал вернуть отторгнутые Турцией по договору 1921 г. земли в Закавказье. Нарком иностранных дел В.М. Молотов выразил советскую точку зрения, согласно которой при разграничении территорий за основу должна быть принята граница между Россией и Турцией по состоянию на 1878 год: то есть, к Советскому Союзу должны были отойти: бывшая Карсская область, юг Батумской области и Сурмалинский уезд бывшей Эриванской губернии. Но главное, Сталин желал иметь на Босфоре и Дарданеллах свою военно‑морскую базу.
Турецкий вопрос зашел настолько далеко, что был вынесен на Потсдамскую конференцию союзников, проходившую в июле – августе 1945 г. Он разбирался 22 июля 1945 г. Черчилль первым начал тему с того, что выказал беспокойство по поводу назревающего конфликта:
«Несомненно, Турция весьма встревожена концентрацией болгарских и советских войск в Болгарии, а также продолжающимися нападками на нее в советской печати и по радио и, конечно, тем оборотом, который приняли переговоры, состоявшиеся между турецким послом в СССР и г‑ном Молотовым. Во время этих переговоров было упомянуто об изменении восточной границы Турции, а также о советской базе в проливах».
Сталин поручил Молотову высказать претензии. Среди прочего, тот произнес:
«…в некоторых частях мы считаем границу между СССР и Турцией несправедливой. Действительно, в 1921 году от Советской Армении и Советской Грузии Турцией была отторгнута территория – это известная территория областей Карса, Артвина и Ардагана. Вот карта отторгнутой турками территории. (Передает карту.) Поэтому мною было заявлено, что для того, чтобы заключить союзный договор, следует урегулировать вопрос об отторгнутой от Грузии и Армении территории, вернуть им эту территорию обратно».
Затем Молотов аргументировал, почему Советский Союз должен иметь контроль над Босфором и Дарданеллами и передал письменное обоснование участникам конференции.
Удивленный Черчилль долго пытался вникнуть в суть претензий Советского Союза:
«В связи с переданной запиской возникают совсем другие вопросы. Речь идет о русской базе в проливах, а также о том, что никто не может иметь отношение к вопросу о Дарданеллах и Босфоре и проходе через них, кроме Турции и Советского Союза. Я уверен, что Турция никогда не согласится на это».
Молотов: «Такие договоры между Турцией и Россией существовали и раньше».
Черчилль: «По которым Россия получала укрепленную базу в проливах?»
Молотов: «По которым вопрос о проходе через проливы решался только Турцией и Россией. Это – договор 1805 года и Ункяр‑Искелесийский договор 1833 года».
Озадаченному Черчиллю потребовалось время, чтобы разобраться с претензиями Советского Союза. На следующий день обсуждение турецкого вопроса продолжилось. Ответ союзников не обрадовал Сталина; Трумэн вынес следующий вердикт: