Радость была непродолжительной. После национализации помещичьих земель и устройства совхозов в Венгерской Советской Республике начался голод. Недовольны были и крестьяне, не получившие земли, и рабочие, оставшиеся без хлеба. В таких условиях войска Румынии и Чехословакии без особого труда в августе 1919 г. оккупировали Венгрию и передали власть адмиралу Хорти. Еще короче была история Советской Баварии; 1 мая Мюнхен после непродолжительного сопротивления пал.
Большевистская Россия не смогла оказать помощь советским очагам за границей. У нее самой пролетарии не соединялись, а наоборот. Непрочно стоящая на ногах республика была вынуждена провозгласить право наций на самоопределение. В те времена обещалось много и многим, но на практике исполнялся минимум. Первыми воспользовались ситуацией Финляндия и Польша. Стали независимыми Литва, Латвия, Эстония. В 1920 г. Советская Россия протянула братскую руку помощи польским пролетариям, но те эту руку откусили по самый локоть. По Рижскому миру (1921 г.) Россия была вынуждена уступить своей бывшей провинции Западную Беларусь и Западную Украину.
26 января 1924 г. на Всероссийском съезде Советов Сталин еще делал ставку на мировую революцию. В речи, посвященной почившему вождю пролетариата, имелась такая фраза:
«Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам укреплять и расширять союз республик. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы выполним с честью и эту твою заповедь».
Но уже в следующем, 1925 г., был обнародован «гениальный» вывод Сталина о возможности построения социализма в отдельно взятой стране. Пришлось творчески развивать учение Маркса, когда стало ясно, что никакой мировой революции не будет. И еще: прежняя теория мешала налаживать отношения с капиталистическим окружением. Это отнюдь не отказ от намерений распространить свое влияние на весь мир, ― Советская Россия в силу обстоятельств была вынуждена затаиться. Однако лозунг «Пролетарии всех стран соединяйтесь» продолжал красоваться на гербе Советского Союза; до 1943 г. существовала пятая колонна Москвы ― Коминтерн.
Двуликий Янус, похоже, переселился из Рима в Москву, но и он не справлялся со своими обязанностями, потому что здесь думали одно, говорили другое, а делали третье.
Со временем большевистские вожди поняли то, что византийцы познали полторы тысячи лет назад: широкие права национальным анклавам ― это бомба с заведенным часовым механизмом. Византийцы, независимо от национальной принадлежности, гордо именовали себя ромеями, т. е., римлянами. А истоки такой политики можно найти в Библии: «Нет эллина, и нет римлянина…» Поэтому, несмотря на образование Союза Советских Социалистических Республик, национальная политика на деле была необычайно жестокой. Неблагонадежные нации, как крымские татары или чеченцы, меняли свое место жительства на необъятных просторах, как карты в колоде. Показательные переселения дали нужный эффект ― остальные народы молчали из опасений за свою судьбу. Несмотря на то, что каждая республика де‑юре могла выйти из состава Советского Союза, даже заикнуться об этом ни у кого не возникало мысли.
Большевистские лидеры, при всей своей ненависти к Византии, шли именно византийским путем. В многонациональной стране вводилось наднациональное понятие ― советский народ. Идея вполне достойная, но средства достижения оставляли желать лучшего, ибо все мы знаем, что стало с этой придуманной общностью в конце горбачевской перестройки.
С 1939 г. Россия начала прирастать территориально, и ей помогали в этом деле внешние союзники. Только ставка была не на мистическую мировую революцию, и даже не на марионеточный Коммунистический Интернационал; коммунизм пошел на союз со злейшим врагом человечества ― фашизмом. Возмущенный Л. Троцкий написал гневную статью по этому поводу: «Сталин ― интендант Гитлера». Особенно возмутило изгнанника, что советско‑германский договор ратифицирован сталинским парламентом в тот день, когда Германия вторглась в пределы Польши.
Троцкий наглядно представил деградацию внешней политики Советской России:
«При Чичерине, как министре иностранных дел ленинского правительства, советская внешняя политика действительно имела своей задачей международное торжество социализма, стремясь попутно использовать противоречия между великими державами в целях безопасности советской республики. При Литвинове программа мировой революции уступила место заботе о статус‑кво при помощи системы «коллективной безопасности»… Литвинова сменил Молотов, который не связан ничем, кроме обнаженных интересов правящей касты. Политика Чичерина, т. е. по существу политика Ленина, давно уже объявлена политикой романтизма. Политика Литвинова считалась некоторое время политикой реализма. Политика Сталина‑Молотова есть политика обнаженного цинизма».
Польшу Сталин и Гитлер разделили по‑братски. Сталину досталась Западная Беларусь и Западная Украина.