«Что касается территориального вопроса, то он касается только Советского Союза и Турции и должен быть решен между ними».
Сталин пытался уменьшить требования относительно проливов:
«Вы считаете, что военно‑морская база в проливах неприемлема. Хорошо, тогда дайте нам какую‑либо другую базу, где русский флот мог бы ремонтироваться, экипироваться и где он мог бы совместно со своими союзниками отстаивать права России».
Но американцы и англичане не могли позволить Советскому Союзу контролировать стратегические проливы ни в какой форме.
Давление на Турцию со стороны Советского Союза продолжалось вплоть до смерти Сталина. Чтобы обезопасить себя от территориальных притязаний соседа, в 1952 г. Турция вступила в НАТО. Лишь 30 мая 1953 г. Министерство иностранных дел СССР выступило с заявлением, которое позволило нормализовать отношения между государствами:
«Во имя сохранения добрососедских отношений и укрепления мира и безопасности правительства Армении и Грузии сочли возможным отказаться от своих территориальных претензий к Турции.
Что же касается вопроса о проливах, то Советское правительство пересмотрело свое прежнее мнение по этому поводу и считает возможным обеспечение безопасности СССР со стороны проливов на условиях, одинаково приемлемых как для СССР, так и для Турции.
Таким образом, Советское правительство заявляет, что Советский Союз не имеет никаких территориальных претензий к Турции».
Последняя точка в претензиях России на материальное наследство Византии поставлена, но духовным наследием Россия пользуется, и будет продолжать пользоваться вечно.
Россия с поразительной легкомысленностью выбирает себе ориентиры, ― как для оценки достижений, так и в качестве маяка своих мечтаний и надежд. 1913 год ― его всегда вспоминали, когда нужно было подчеркнуть прогресс народного хозяйства, образования… за годы советской власти. Сравнивали долго, забывая, что за окном 1977 год, а не 1914.
Не стало Советского Союза, немного посмеялись над статистикой социалистических достижений и принялись завистливо поглядывать на сытый, относительно благополучный Запад. Теперь принято равняться на него и ревностно выискивать собственные недостатки, мешающие быть похожими на добропорядочных бюргеров Тюрингии и снобов с берегов Туманного Альбиона. Среди виновных оказалась и православная церковь, ― та, которую семьдесят лет пыталась изничтожить прежняя власть. Теперь сильнейший когда‑то стимул русского единства и могущества объявили обузой: мол, согласно последним исследованиям, православные живут хуже и беднее представителей других конфессий.
А. Кончаловский пытается обвинить Византию в нынешней плохой жизни россиян:
«Мало кто сомневается, что религия является одним из определяющих факторов формирования национальной культуры и ментальности. Но мало кто признает, что крестьянское сознание в странах юго‑восточной Европы и России сохранилось из‑за византийского наследия. Можно без труда обнаружить, что в странах Восточного христианства буржуазия, как политический и экономический класс начала складываться по крайней мере на пять веков позже, чем в Западной Европе».
Далее в статье А. Кончаловского «Русская ментальность и мировой цивилизационный процесс» приводится сравнительный анализ конфессий (со ссылкой на авторитетную в мире структуру). Православие признано никуда не годной религией:
«При сравнительной характеристике трех основных христианских конфессий в Европе, согласно индексу человеческого развития ООН (самая развитая страна ― 1, самая отсталая ― 162), показатели таковы:
протестантские страны ― 9.2
католические ― 17.4
православные ― 62.6»
Возможно это так, если сравнивать Россию, весь 20‑й век искавшую короткий путь к всеобщему благоденствию, или Сербию, разорванную на части и разбомбленную НАТОвскими самолетами, ― с протестантско‑англиканско‑католической Европой. Однако существует множество мусульманских стран, в земле которых не оказалась нефти… (Странно, что ООН выясняло материальный достаток только христиан, а другие религии ее не интересовали, по крайней мере, в статье А.Кончаловского? Кому потребовалось доказать ущербность православия?)
Богатой трудно назвать католическую латинскую Америку; не богаче православных держав и Африка. Вряд ли католическая Гаити живет лучше православной Греции. Кому вообще пришло в голову искать причинно‑следственную связь между материальным достатком народов и религиозной принадлежностью их?